Шипы в сердце. Том первый

— Хороший, наверное, мудрец был.

— Ага, Кристина… Барр, кажется.

Он усмехается, как будто гордится моими формулировками. Или просто тем, как я выгляжу, когда расслабляюсь.

Но расслабление длится недолго.

К нам подходит мужчина. Лет пятидесяти с небольшим, с импозантными седеющими висками и дорогим кашемировым шарфом поверх смокинга. На лице — светская полуулыбка, в глазах — прицельная оценка.

— Вадим Александрович, добрый вечер.

— Николай, — Вадим поворачивается, жмет руку, кивает. — Как подготовка к выборам?

— Всё так же: моя жена и пиар-менеджер контролируют все процессы, от банка до температуры чая.

А ты, я смотрю, пришел не один.

Он переводит взгляд на меня. Я автоматически выпрямляю спину.

— Кристина, — говорит Вадим, не уточняя больше ничего. Ни фамилии, ни статуса. Просто имя.

— Очень приятно, — тянет Николай.

Я уже собираюсь что-то ответить, но к нам буквально вплывает она — блондинка с идеально уложенными волнами. Та самая, с которой мы перекинулись взглядами в зале.

— Вадим Александрович, добрый вечер."

"В ее голосе — сладость и провокация. Взгляд скользит по Вадиму, потом на секунду цепляется за меня.

Без стеснения, без попытки замаскировать антипатию. Как будто я вообще не фактор в уравнении.

— Илона, — ровно говорит Вадим. — Рад видеть.

— Взаимно, — мурлычет она. — Мы все никак не пересечемся для разговора без желающих непременно пожать вам руку. Надеюсь, скоро это исправим.

Он смотрит на нее как на стену, но я все равно придвигаюсь плотнее, буквально — и даже нарочито выставляя это напоказ — потираясь об него бедром. Правда, Илона слишком увлечена попыткой строить Авдееву глазки, так что мой перформанс, скорее всего, проходит мимо.

— Может, в пятницу? Это по поводу фонда, который…

— Не думаю, — отбривает он. Вежливо, но так, что беззвучное «пошла нахуй» буквально материализуется в воздухе. Но чтобы это понять, нужно обладать хотя бы зачатками интеллекта, чего об этой курице явно не скажешь.

— Жаль, — Илона улыбается с легкой надменностью. — Может, на следующей? Я умею убеждать, Вадим Александрович.

— Не сомневаюсь. — Он берет меня за талию. Коротко. Но достаточно. — Хорошего вечера, Илона.

— И вам хорошего вечера, Вадим Александрович. — Улыбка не сползает с ее лица, но глаза холодеют. — Была рада увидеться.

Мы уходим первыми, и как только поворачиваемся спинами, я с облегчением морщу нос — забитый ее слишком терпким парфюмом.

— Твое лицо сейчас — это шедевр, Барби, — комментирует Вадим.

— Я бы не разрешала людям покупать парфюмерию без справки от психиатра, — фыркаю.

— Устала? Еще пять минут — и мы свалим отсюда, ладно?

Я киваю. Мне уже легче. Я снова прижимаюсь к его руке.