Следствие ведут знатоки

 — Вынужден произвести у вас обыск.

— Не имеете права без санкции прокурора!

— В случае экстренной необходимости имею. Распишитесь.

— Нет.

— Как угодно. Никишины побудут здесь, не возражаете?

— Категорически возражаю! Судя по всему, на меня повалятся идиотские обвинения. Не хочу, чтобы ребята их слушали. Они меня любят, будут зря переживать. Требую, чтобы их отпустили!

— Саша.

Томин понял, отправился добывать понятых.

Протестует. Еще бы. При них ему труднее врать. А соврет, так по ребятам удастся засечь. Пускай побудут для пользы следствия. И пускай все узнают из первых рук — для собственной пользы.

— Никишиных мы не держим. Но они вроде сами хотят разобраться, что к чему.

— Но я не хочу!

Афоня вцепился в угол стола.

— Никуда мы не пойдем, пока все не уладится. Верно, Игнат?

Старший с трудом разомкнул зубы:

— Мы останемся с вами, Сергей Филиппович.

Тот молчал, что-то обдумывая и решая. После первых секунд растерянности в передней он сделался обманчиво спокоен. Только рот непрестанно кривился, искажая звучание слов.

— Что ж… попробуйте остаться со мной, — проговорил он наконец, разумея нечто большее, чем простое их присутствие.

 — Но тогда давайте без слюней! Ясно? Без слюней!

Афоня закивал с готовностью. Кибрит покосилась на старшего: как он? Этот понял, что худшее впереди, совсем потемнел. Сейчас оба ненавидят ее, Пал Палыча, Шурика. Да, мы их немножко обманули, а что поделаешь?

— Сядьте, — сказала она. — Разговор будет долгий.

Братья сели на диван, Пал Палыч заполнял «шапку» протокола допроса.

— Назовите себя.

— Михеев. Все остальное так же.

Пал Палыч выписал паспортные данные. Вот он — «не травоядный». Идеал интересного человека для Афони.

Крутой мужик. Владеет собой. Похоже, с уголовным прошлым. Очень незаурядное лицо, волевое и… вертится словечко… ага, сардоническое. Несколько старомодно, но соответствует.

— С какой целью подделан паспорт?

— Простите, ваше имя-отчество?

Переводим беседу на доверительные рельсы? Пожалуйста.

— Павел Павлович.

— Так вот, Павел Павлович, все по-житейски просто. Был я, грешным делом, судим. Отсидел, вышел, решил начать новую жизнь. Не хотелось, знаете, чтобы кто-то косился, поминал прежнее. Зачем мне хвосты на старости лет?

— На какие средства существуете?

— Наследство получил, и довольно порядочное.

От сестры. Пока хватает.

— Чья сестра — Михеева или Митяева?

— Моя, Михеева.

— Стало быть, паспорт подделан после получения наследства. Или есть еще один?

— Другого нет.

Вернулся Томин с понятыми, провел их в запроходную комнату, сделал Михееву приглашающий жест. Тот отрицательно качнул головой. Отказывается участвовать. Внесем в протокол.

— Приступайте, — сказал Пал Палыч, радуясь, что Зина с ними: на обыске она клад.