Следствие ведут знатоки

Тем более когда неведомо, что искать, и хозяйские вещи перемешаны с вещами жильца. То, что квартиру он снимает, стало известно на лестнице от Никишиных.

— За что судились?

Очень нехотя Михеев выдавил:

— Теперешняя восемьдесят седьмая.

Восемьдесят седьмая?! Вон что! Быстро-быстро начали сцепляться звенышки, замыкаться контакты. Пал Палыч встретился взглядом с Томиным, вошедшим взять михеевский пиджак. Томин слышал и тоже оценил. И оба, как по команде, посмотрели на Игната. Тот не был удивлен — пожалуй, знал про судимость. Но что за восемьдесят седьмая и как она может касаться лично его — этого нет, не знал.

— По делу проходили один?

— Один.

— И давно освободились?

— Полгода.

— Та-ак. Значит, по восемьдесят седьмой статье… Какой был срок?

— Пятнадцать и три ссылки.

Афоня приподнялся на диване, вероятно, огорошенный сроком, Игнат рывком посадил его обратно.

— Фотоувеличитель вносить в протокол? — громко спросил Томин.

Само собой, в протокол он внесет. Просто подкидывал Знаменскому фактик — в связи со статьей.

— Фотоувеличитель хозяйский, — быстро сказал Михеев.

— Недавно им пользовались, — возразила соседняя комната голосом Зины.

"— Вот видите, Михеев. Вы упустили хороший случай помолчать. С Серовым отбывали срок вместе?

Михеев не поддался на мелкую «покупку»:

— А кто он такой? Понятия не имею.

— Запишу, хотя не верю. Никишиных давно знаете?

— С детства. Ихнего, естественно. Еще родителей знал. Освободился, чувствую — одиноко как-то. Разыскал, подружились.

— Подружились? — усомнился Пал Палыч.

— Почему нет?

— Что же вас могло связывать? А, Игнат?

Игнат сощурился.

— К вашему сведению, Сергей Филиппович большой знаток живописи.

— Какого рода?

— В профессиональных тонкостях вы вряд ли разбираетесь. — Намек на прежнюю иронию пробился в тоне. Ах ты, дурень, какой дурень!

— Зато в советах Михеева я разбираюсь гораздо лучше вашего. Чем вам предстоит заниматься после училища?

— Я… еще не знаю точно.

— Разве распределения не было?

— Я взял свободный диплом.

— Тоже по совету Михеева?

Тот вмешался, опередив Игната:

— Игнат совершеннолетний. И, вообще, какое это имеет значение!

Интересно, на что он надеется? А он, подлец, надеется, даже в глаза рискует смотреть.

Томин принес стопочку бумажек, одна вызвала у Пал Палыча приятнейшее удовлетворение и внешне небрежную реплику:

— Рецепт из той самой поликлиники. Вам не кажется, что это просчет — хранить?

Михеев предпочел «не уловить смысла». Кражу из регистратуры трудно будет доказать, коли сам не покается. Но шут с ней пока. Приближается главное.

— Расскажите, как вы провели вечер, когда в подъезде Никишиных был ранен человек.

— Если вы назовете число…

— Пятница, десятое.