Следствие ведут знатоки

Ах, товарищ полковник, вы, естественно, привыкли к точности, порядку и, простите, к бюрократизму. Но вообразите себе на минуту подобную картину: шеренгой стоят «мусороведы». Появляется очередная машина с хламом, ее начинают изучать. Вот этот, говорят, столик без ножек прежде покажите в комиссионный, вдруг он от графа Шереметева… Унитаз, правда, разбит, но новый. Пожалуйста, копию товарного чека… Книги пусть просмотрит букинист и даст справочку… Хозяйственней некуда! Но — абсурд.

Телефонный звонок."

"Скопин(берет трубку). Полковник Скопин. Здравствуйте… Да, я внимательно прочел дело.

К сожалению, никаких оснований для его прекращения… Поверьте, искренне сочувствую, но ваши бесспорные заслуги никак не оправдывают племянника… Увы, да. За то, что он сделал, ему придется отвечать, и ваши изобретения никак не смягчают его вины. Закон есть закон… Не надо извинений, всего хорошего. (Кладет трубку.)

Воронцов. Суровая у вас профессия. Требует характера.

Скопин. И настойчивости. Поэтому снова возвращаюсь к вопросу о заготовках. Было зафиксировано их количество и местонахождение, а через день — ветром сдуло.

Воронцов(весело).

Вы смотрите на меня, будто я их съел или стащил домой, чтобы отлить себе памятник в бронзе. Я ещё жив и в памятнике не нуждаюсь.

Скопин. А как вы объясните их исчезновение? Ведь работники свалки знали, что металл промышленный и им заинтересовалась милиция.

Воронцов. Помилуйте, товарищ полковник, не караулить же мне тот промышленный металл! Если он был дорог вашему сердцу как вещественное доказательство, следовало поставить круглосуточное оцепление. У нас свалка, не Третьяковка… Ни сторожей, ни сигнализации…

Скопин. Оцепление? Зачем же? Пока болванки лежали смирно, они ничего не прибавляли к делу.

Но как раз их стремительное бегство…

Воронцов. Да?.. Возможно. Я не юрист. Минутами мне вообще кажется, что вы расследуете некое иллюзорное преступление. Кто-то вывез к нам свой брак, сдуру, но пьянке — теперь не угадаешь. Заготовитель вторсырья увидел, что пропадает добро, и сдал на переработку. Не улавливаю мотива…

Скопин. Заготовитель оформил металл как принятый у населения и присвоил наличные деньги. Вот вам и преступление и мотив!

Воронцов. «Мотив преступления»… Если вслушаться — странно звучит, не правда ли? Мотив преступления… Мелодия преступления…

Скопин.

И давно вас интригует это словосочетание?

Воронцов. Ценю юмор, но в подобной обстановке… пощадите мои нервы.

Скопин. Могу предложить валерьянку.

Воронцов(смеясь). Я не кот, чтобы валерьянку пить!

Скопин. А что, неужели Мурлыка… «зашибает»?

Воронцов ежится. Звонит телефон.

Скопин. (В трубку.) Полковник Скопин… Отлично, Медведев! Теперь везите его сюда. (Кладет трубку.) Один «просто выбросил», другой «просто подобрал».