Следствие ведут знатоки

 — Обозначается научным термином «богатый дурак»… Кстати, что толкнуло таможенника проверить картину?

Обнорский смеется:

— Полагаете, его поразил глупый вид иностранца?

— А почему нет? Ладно, вернемся к нашим коровам, — он оборачивается к «Подпаску». — И все же допустим, что под ним не оригинал.

— Давайте допустим.

— По части надуть интуриста есть гениальные умельцы! А может, он сознательно приобрел копию? Добротную копию, с которой сам собирался кого-то надуть. А?

— Копию легче вывезти откровенно, — терпеливо объясняет Обнорский. — Конечно, авторская копия или вариант картины имеют огромную ценность и вывозу не подлежат.

Но здесь ни то, ни другое.

— Почему?

— Веласкес написал «Инфанту» незадолго до смерти. Он физически не успел бы ее повторить… Когда-то давненько я видел ее в Москве у Таланова. Дивное полотно! В пятидесятых годах, к сожалению, перекочевало в провинцию.

— Да, я навел справки. Таланов уехал на родину и там умер. А коллекцию завещал краеведческому музею.

— Вот как?! Но в таком случае… что же произошло с «Инфантой» дальше?!

— Ничего. Ни-че-го! По сведениям Управления культуры, тихо-мирно висит на своем месте в музее.

Обнорский ошеломленно смотрит на Томина, понимая теперь, чем вызвана его дотошность и недоверчивость.

— Невероятно!.. Нет, поистине невероятно!.. — бормочет он.

2

Редко доводится Томину посиживать в кабинете. Но еще реже вырывается он из Москвы. Так что с удовольствием шагает по улицам заштатного городка. Цель — краеведческий музей в бывшем купеческом особняке.

Город древний, особняков хватило и райкому, и райсовету, и множеству управлений с неудобочитаемыми вывесками, и милиции.

Прочие дома и домишки печально ветшают, но остаются живописными и после столичных коробок ласкают взор.

Встреча с директором Пчелкиным, заурядным мужчиной средних лет, происходит в главном зале музея. Стены увешаны картинами. Бархатным канатом отделен уголок с мраморным столиком и старинными креслами.

Возвращая Томину его удостоверение, директор замечает:

— Здесь вы помоложе… Присаживайтесь, — и отцепляет канат.

— На музейную мебель?

— Что ей сделается?

Оба садятся.

— Я к вам насчет «Подпаска с огурцом», — пускает Томин пробный шар.

— Насчет кого? — изумляется Пчелкин.

— Так называется картина.

— Первый раз слышу. Чья она?

— Автор, к сожалению, неизвестен.

— Хм… А чем же этот подпасок интересен для угрозыска, кроме, простите, огурца? — острит директор.

— Парнишка замешан в темных махинациях… У вас там не Веласкес?

— Он самый! — гордо подтверждает Пчелкин. — «Инфанта», то бишь испанская принцесса. Я, если честно, в живописи не ахти, но тут явно чувствуется классика, верно?

— Я тоже не ахти.

— Тем не менее обратили внимание.