Следствие ведут знатоки

— Выяснить, кто сдал в магазин «Подпаска». Если удастся — кто его купил. Попробовать установить, пряталась под ним уже тогда другая вещь или «Подпаска» приобрели ради образца, чтобы скопировать поверх главной картины и иметь товарный чек для таможни. Такой пока круг вопросов, Вадим Александрович.

— Для начала вам в этом кругу работы достаточно.

Чего только нет в комиссионном магазине по продаже картин и художественных изделий! Даже облупленные прабабушкины безделушки, недавно считавшиеся отжившим старьем, вошли нынче в моду и в цену. А уж о подлинно антикварных вещах и толковать нечего!

Настоящих покупателей в просторном помещении немного: в основном люди смотрят.

Иные любуются, иные недоумевают.

— А собачка-то! Девятьсот пятьдесят рублей! За что такие деньги дерут? — восклицает мужчина, приостановившийся возле отлитой в металле фигуры собаки. Он оглядывается в поисках поддержки.

— Но это же литье семнадцатого века, — с чувством превосходства отзывается какая-то женщина.

— Ну и что ж, что литье? Не золото ведь!

— Каслинское, гражданин. Прочтите, — она указывает на ярлык, который повешен на собачьей шее.

Мужчина читает вслух:

— «Вывозу за рубеж не подлежит». Надо же! Я бы и десятки не дал.

Оглядывая картины, скульптуры, прилавки с посудой и старинной утварью, по залу медленно проходит Знаменский. Любопытно. И по-человечески любопытно и профессионально: на одной из этих стен две недели назад висел таинственный «Подпасок»…

На свои вопросы Знаменский ищет ответа у работника магазина — бодрого старичка по фамилии Розанов. Быстрыми, натренированными пальцами Розанов листает квитанции.

— Помню такую картину, помню… Сам принимал на комиссию… Ага, вот! — Он передает найденную квитанцию Знаменскому.

 — Чтобы вам было яснее: эта графа — наименование, ниже — размеры, фамилия владельца, дата приема, продажная цена, здесь — моя подпись. Розанов.

— А что за пометка «н/х»?

— Неизвестный художник. Картина висела у нас всего два дня. Очень удачно для подобной вещицы.

— Не расскажете, что там было изображено?

— Да этакий среднерусский набор: лужок, березы, коровы. В центре мальчик на пеньке сидит.

— А как он одет?

— Холщовая рубашечка навыпуск. За поясом кнутовище.

— Босой?

— Вроде бы в лапотках.

— Увидев картину снова, вы сумеете определить, та же она или ее копия?

Старичок по-птичьи склоняет голову набок:

— А в чем, собственно, дело? Если бы я понял, что именно вас волнует, я бы скорей сумел помочь, — усмехается он. — Вы… не трудитесь формулировать отвлекающие вопросы. С картин этого пошиба копий никто не пишет.

— Но меня именно и волнует, распознали бы вы копию? Если кому-нибудь взбрело на ум ее сделать.

— Тогда вынужден сказать «нет». Досконально я полотно не изучал.