Сломленный рыцарь

Она в настроении для исследований, а я не в том состоянии, чтобы отказывать маме в чем-то, особенно когда она провела последние несколько недель, откашливаясь слизью до рвоты. Папе пришлось разложить кучу подушек на полу в туалете, и они сидели там всю ночь, каждую ночь. Я слышал, как они смеялись, шептались и разговаривали. Каждый раз, когда ей становилось чуть лучше.

По утрам, когда приезжал ее массажист, папа исчезал в одной из комнат внизу, его глаза были налиты кровью. Раньше я тихо следовал за ним. Я видел, как он хватался за стол, как дрожала его спина от рыданий.

Не то чтобы было что-то неправильное в этом, но это очередной камень преткновения в распаде нашей семьи.

Мужчины Коулы не плачут.

Не тогда, когда теряют своих матерей. Жен. Тихую, прекрасную любовь всей жизни.

Вещи меняются, а я не знаю, как остановить их. Луна живет где-то в другом месте, и она больше не моя. Она разговаривает. У нее есть друзья. Парни. Мама умирает. На самом деле умирает. Папа поглощен этим. Он даже не смотрит на меня со Львом. Чувствовал ли он себя виноватым или просто злился – вопрос не в этом.

– Не уходи от разговора, – кашлянула мама.

Зазвонил дверной звонок. И я указал в том направлении.

– Это, скорее всего, Поппи, – сказал я.

Это был первый раз, когда я обрадовался, что она зашла.

– Кажется, у вас все серьезно. – Мамино лицо растаяло.

Она хочет, чтобы я был счастлив. Влюбился. И я определенно был в одном из этих состояний. Только вот счастье не входит в этот пакет.

– Полагаю.

– Она, кажется, очарована тобой.

Опять это слово.

– Ты счастлив с ней? – Мама взглядом вцепилась в меня, умоляя о правде.

– Конечно.

– У тебя никогда не было девушки.

– У меня было много девушек.

– Не серьезных.

– Я не серьезный парень.

– Ты самый серьезный парень, которого я когда-либо знала, Найт Джеймсон Коул.

Мой телефон снова зазвонил. Техас. Черт побери. Я сбросил звонок, а потом отправил Дикси кучу смайликов со средним пальцем, прежде чем засунуть телефон в карман.

– Лучше открою дверь, пока Поппи не устроила мне допрос с пристрастием. – Я улыбнулся.

Я проводил Поппи на крыльцо перед домом. Не в настроении вести ее в свою комнату. Может, я на подсознательном уровне хотел, чтобы Луна увидела нас, но она завесила шторы, чтобы я не пробрался к ней.

Ну ладно, собирался. Осудите меня.

Господи, почему она? Почему я не могу влюбиться в красивую англичанку, которая носит платья и всегда разговаривает?

Мы с Поппи сели на белую скамью из камня, смотрящую на тупик, я пил «Гаторейд», чтобы успокоить похмелье номер пять на этой неделе, а она – апельсиновый сок.

– Как самочувствие мамы? – спросила она, наблюдая за оранжевой жидкостью в стакане.