Бумажный занавес, стеклянная корона

Все случившееся с ней значило меньше, чем добрая тарелка щей со сметаной – на то время, что Олеся была занята этими щами.

Однажды, доставая из-под кровати завалившийся носок, Гагарина наткнулась на весы и из любопытства взгромоздилась на них. Собственный вес ее не ужаснул, а рассмешил. Девяносто килограмм! Из недавней передачи Дроздова она помнила, что именно столько весит взрослая особь орангутанга.

Олеся засмеялась громче, вскинула руки и выразительно почесала себя под мышками.

Ну как, похожа?

Из зеркала на нее скалился самый толстый в мире орангутанг с бесконечно усталым взглядом.

В этот момент Олеся могла сказать себе очень многое, и если не повернуть время вспять, то перевести на другие пути поезд, несущий ее под откос. Почти каждый человек в своей жизни проходит через точку возврата и, оглядываясь назад, может вспомнить, где он принял неверное решение. О верных вспоминают гораздо реже или забывают совсем.

Олеся Гагарина надолго запомнила то утро, когда она стояла перед зеркалом в растянутой майке и изображала обезьяну. Именно тогда она и сказала себе: «Уже поздно что-то менять».

И поезд, громыхая и сотрясаясь всеми вагонами, понесся вниз, набирая скорость.

2– Сюрприииииз!"

"Сергей Бабкин не успел опомниться, как отовсюду посыпались люди. В первую секунду ему показалось, что вокруг собралась огромная толпа. Во вторую он сориентировался и сообразил, что здесь всего четверо. Из-за ширмы вывалилась хохочущая балерина, к ней присоединилась Кармелита, прятавшаяся за шторой, а шкаф выпустил из своего нутра раскрасневшихся супругов Вороных. Анжела скалила острые зубки, Никита вытирал пот со лба.

– Ух… ну, мужик, видал бы ты свою физиономию!

– Нет, вы гляньте, гляньте на него! Ха-ха! Купился!

– Андрюша, вставай!

Ящик заскрипел.

– Помогайте! – раздалось оттуда.

Толкаясь, шумя и хохоча, столпились вокруг и вытащили картинно согнувшегося Решетникова.

– Поясница моя, поясница!

– Андрюшенька, ты был бесподобен!

Кармелита расцеловала администратора в обе щеки.

– Грим смажешь, милая.

– Дайте кто-нибудь полотенце!

– Нет, как он глаза выпучил, а? Видали?

Гогот, шутки, похлопывания по плечу. Сергей почувствовал себя участником карнавала, вокруг которого кружатся звериные рыла.

– Очень смешной розыгрыш, – без улыбки сказал он.

– А не надо нос совать куда не следует! – пропела Медведкина, недобро улыбаясь. – Ко мне сунулся, к Богдану залез. Везде ходит, вынюхивает…

– Здесь, малыш, так себя нельзя вести, – низким голосом сказала Кармелита. – Будешь выглядеть дураком.

Все правильно. Именно дураком себя Бабкин и чувствовал. Купиться на такой примитивный розыгрыш! Больше всего жаль было собственную спину.