Снова будешь моей

Хотя так тоже хорошо. Чувствую только крепкие руки и аромат парфюмерной воды, смешанный с запахом его тела.

Надеюсь, самолёт уже в небе? Андрей не улетел. Значит ему не все равно. Вижу, как волнуется ведь. Переживал.

Наверное, администратор ему рассказала про скорую.

Я сама виновата. Распереживалась, весь день провалялась в обнимку с пачкой салфеток. Ругала себя, потом этого бесчувственного. Мы оба натворили дел, оба запутались.

Поездка на уик-энд — это то, что нам нужно.

Андрей замолкает, целует меня в голову и ещё крепче вдавливает в своё тело, так что дыхание сводит. Хочется закинуть на него ногу или потереться щекой о белую рубашку на груди. Но я терплю.

Лишнее, наверное.

— Настя… какой, на хрен, друг? — выдыхает устало.

— Обычный…

— Пф-ф… Спи, я к себе пойду.

Резко садится, скидывает ноги на пол и растирает пальцами виски. Кажется, его мучают головные боли. Свет от окна падает ему на лицо. Выглядит таким напряжённым, и … возбуждённым.

— Спокойной ночи, — прощается он, поднимаясь и закидывая пиджак на плечо.

— Андрей… — пытаюсь задавить отчаяние в голосе. — Ты… ты ведь не уедешь?

— Не уеду. Подруга! — проплывает издевательский смешок. — И двери закрой.

Откидываюсь счастливая на подушки.

Мы едем в Сочи. Вместе.

* * *

Следующим утром не спеша завтракаем в ресторане при нашем отеле. Под контролем строгих глаз Андрея пытаюсь заставить себя съесть хотя бы порцию овсяной каши. Ведёт он себя намеренно отстранённо. Вернулся в своё амплуа мрачного героя. Будто и не вжимал вчера меня в своё тело так, что чуть кости не треснули, и… словно согласился с дурацкой мыслью стать моим другом.

Выглядит при этом в обычной белой футболке и черных спортивных шортах отлично, по крайней мере так считаю я и примерно пять девушек в ресторане, которые не сводят с него глаз.

Быть с таким мужчиной на дружеской волне— это, наверное, что-то на языке неудачницы. В общем, не про меня…

Весь вчерашний день я прорыдала в подушку. Не покидало ощущение безысходности и беспомощности. Чувствовала себя маленькой девочкой, у которой отобрали куклу. Красивую розовую Барби с глянцевыми волосами. «Прости, ты для неё не очень хороша. Поэтому надо вернуть вон той хорошей девочке. Она вела себя правильно и не устраивала истерик».

Ах, да, я совсем забыла. Ещё добавили: «Будь счастлива, девочка».

Очень вдохновляюще.

Горничная заметила моё состояние, когда пришла убираться в номере. От нервов желудок разболелся нестерпимо. Словно ножи вставляют под грудью. Видимо организм решил поменять душевную боль на физическую.

Андрею из принципа звонить не стала. Решил меня бросить, значит так тому и быть, что уж.

Поджидая его с двумя чемоданами возле гостиницы после выселения, ни в чем себя не виню.