Соломон. Забытая нежность

Помогала девочкам с архивом. И мне так нравится эта работа!

— Я и не рассчитывал на другой ответ! — подыграл и таким же восторженным голосом произнес я.

Действительно, я только сейчас обратил внимание, что Аня всегда и всем была абсолютно довольна. Это я давно не получал от жизни такого кайфа. Хотя нет, конечно, получал. Каждый день по приходу домой, когда видел ее счастливое лицо.

Мы поужинали, Маша снова задавала тонну вопросов, и я тихо улыбался, слушая ее размышления почему у воспитательницы из садика такая страшная и высокая прическа. Казалось ее интересовало абсолютно все. Все кроме наших отношений с Аней и переезд сестры в мою спальню. Но не удивлюсь, если не обошлось без воспитательных бесед старшей сестры. В общем-то, Аня отлично ладила сестрой и была явным лидером в их отношениях, наверное отсюда и были ноги в исключительном поведении ребенка, потому что она уделяла ей очень много времени. Я не слышал даже ни разу чтобы она за что-то сильно ее ругала."

"Маша подбежала к раковине, чтобы налить воды в стакан, но прежде спросила разрешения порисовать красками. Аня дала разрешение, но строго сказала, что уборка в комнате на вечер не отменяется. И после занятий рисованием эта обязанность по прежнему числится за ней. Я лишь ухмыльнулся, наблюдая за ними исподтишка. Маша неаккуратно повернулась, задела папки, что лежали на краю и те упали на пол. Несколько бумаг разлетелись в стороны и девочка, зажав рот, сильно охнула и посмотрела на меня виноватым взглядом.

— Я сейчас все подниму. Я не нарочно…

— Маша! — Аня закатила глаза. — Иди к себе, — уже мягче и шумно выдохнув, продолжила: — Я сама все подниму, не то воду разольешь.

Не знаю что меня позабавило, но девочка не желая попадать под раздачу, ретировалась из комнаты. Аня поднялась со стула и подошла к папкам и листам.

— Да ладно, там ерунда. Отчёты и бумажки, — Аня вдруг застыла на месте, а потом подняла с пола фотокарточку, всматриваясь в снимок и перевела на меня вопросительный взгляд.

— Откуда у тебя этот снимок? — ее лицо сделалось грустным, а я поднял одну бровь и протянул руку взглянуть что ее там заинтересовало. — Это мамин брат. Ты что-то узнал о нем, да? — я взял в руки снимок и посмотрел в мужское лицо.

Медленно комната начала погружаться во мрак, а слова Ани расплываться, превращаясь в набор звуков. Я смотрел на снимок человека, который… которого уже не было в живых. И который причинил мне столько боли! Тот самый подонок и мерзавец — конченый наркоман, погубивший мою семью, разрушивший все светлое, что было у меня, смотрел на меня со снимка. Я застыл на месте, чувствуя как внутри меня разрывались снаряды бомб. Аня что-то говорила и спрашивала, а я так и застыл с этим снимком в руках и не мог пошевелиться. Не мог вдоха сделать и выдоха тоже.