Соломон. Забытая нежность

Сжал плотно челюсти и словно в замедленной съемке перевел на Аню стеклянный взгляд и мечтал вырвать свое сердце в эту минуту из груди.

Я молча поднялся из-за стола, положил снимок на стол и направился в прихожую. Накинул на себя куртку, взял ключи от машины и спустился вниз. Нет, никто и ни в чем не виноват, но… Черт подери, меня разорвало на части от боли! Тяжесть в груди была такая сильная, что мне показалось, что в эту минуту на меня обрушилась Вселенная. И почему я не взглянул в документы и отчёт ещё раньше — на работе? Но я даже и представить такого не мог. Даже в самом страшном сне предположить, что…

Не помню как оказался внизу, как сел в машину и сколько времени сидел в холодном салоне. Но когда от холода зуб перестал попадать на зуб, я завёл двигатель и включил печку. Никто и ни в чем не виноват. Аня не виновата, но в эту минуту я не мог собрать себя в кучу. Мне казалось, что я исцелился и залечил все раны, но это не так… Это чертовски больно спустя столько лет узнать, что я полюбил женщину, которая… Нет, в голове не укладывается! Это не может быть правдой! Не может… А ведь я до последнего сопротивлялся этим чувствам и как оказалось не напрасно.

Внезапно раздался стук в окно с моей стороны, я повернул голову и увидел Аню. Бледное лицо с дрожащими губами и безумными, испуганными глазами вывели меня из транса. Я разблокировал замки и открыл ей дверь. Она обошла машину, открыла дверь и забралась на переднее сидение.

— Игорь… — дорожавшим голосом произнесла она мое имя, а мне от боли хотелось кричать на всю округу. И лучше бы я вовсе ничего не узнавал. Ведь недаром говорят меньше знаешь… Ничего не хотел знать! И помнить тоже ничего не хотел.

— Я прочитала все что было в папке на… этого человека, — только сейчас заметил, что она плакала и поднял лицо, сжимая зубы. Мука. Невыносимая и сплошная мука. За пределами машины кипела жизнь, люди сновали туда сюда, а я не мог собрать себя по кускам. Как разорвало всего на ошметки, так и не знал больше где и какая часть меня сейчас находилась.

— Я… Это он… Да? Их убил этот человек — мамин брат? Да? Игорь? — я молчал, а Аня впервые повысила голос. Но я не знал что ей сказать. Точнее хотел сказать, но все слова застряли в горле и я по-прежнему не мог сделать полноценный вдох. — Пожалуйста, Игорь, скажи хоть что-то!

— Аня, — сдавленным голосом произнес я. — Я не могу. Мне больно, — я больше не хотел скрывать этой боли.

Ведь недаром я говорил ей, много раз говорил, что отрезанный ломоть от жизни. Подсознательно держался до последнего и не поддавался всем этим чувствам, и как оказалось не зря? Но кто знал… Внутри был полный раздрайв и неразбериха.