Спаси нашего сына

Она такая маленькая, хрупкая, какого черта Сабиров себе позволяет?

— Все, что тебе нужно, просто позволить мне запустить эту историю в прессу. Фото твоей тети, историю вашу. И признание, что ты сделаешь все, чтобы правда восторжествовала. Я приставлю к вам лучших людей, спрячу в самых надежных местах. Вы и сами хотите жить спокойно, разве нет? — переводит он на меня взгляд, — я поймаю их и закрою. Вас никто больше не побеспокоит. Один ты не справишься, Баринов, тебя слишком давно не было в этом городе, чтобы кто-то подписался рисковать.

— Кто они? — интересуюсь глухо.

— Отморозки, — он все еще просит нас о помощи, но не торопится раскрывать все карты, — торчки и придурки, но за ними дальше стоят серьезные люди, и я смогу выйти через них на похитителей дочери.

— А ты уверен, что все это взаимосвязано?

— Иначе бы я тут не стоял, — пожимает он плечами, — я не супергерой и не хороший человек. Но отобрать у меня возможность стать хорошим отцом…

Он замолкает, молчу и я.

Слишком понимаю его мысли, а хочется абстрагироваться и не принимать его проблемы как свои. Я не верю ему до конца, всегда, когда есть личный интерес, договоренности могут обнулиться, а факты отличаться от того, что тебе говорят.

— Мне нужно будет идти на телевидение? — Ева подает голос робко, но на меня не смотрит, понимает, что я не поддержу ее решение. Напрягаюсь, сжимая плечи слишком сильно, и она дергает незаметно, заставляя меня расслабить руку и отпустить ее, — рассказывать об этом всем?

— Я все организую, Ева. Тебе не придется даже выходить из дома, а потом я отвезу вас обоих в безопасное место, поставлю охрану. Потерпеть придется всего ничего, максимум неделю.

— А потом?

— А потом я верну вам квартиру и сделаю так, что все о вас забудут.

— А если у тебя не получится? — слова Евы ранят, но я удивляюсь, как она не боится задавать такой вопрос, обговаривая условия на берегу. — Если все будет зря? Что тогда будет с нами?

— Если не получится, — глухо произносит Арслан, выдерживая мой взгляд, — я все равно сделаю все, чтобы защитить вашу семью. Даю слово, Баринов.

И в эту секунду я внезапно вижу его настоящего. Со страхами. Уязвимого. Но готового идти до конца и сражаться за свое до победного.

Гадство. Слишком личное я видел, слишком пересекается с моим.

— Я согласна, — выпаливает Ева и протягивает ему хрупкую ладонь, — только сдержи свое слово.

— Сдержу, — клянется он и осторожно пожимает руку в ответ моей слишком смелой девчонке.

Глава 42. Ева

Я никогда не считала себя храброй. Наоборот, я росла робким ребенком, и потеря родителей очень сказалась на моем характере.

Да и тетины любимые фразы — скромнее надо быть, выскочек никто не любит, — наложили на меня отпечаток.