Спаси нашего сына

Только во мне и вполовину нет понимания, кто он такой и как узнал о нашей беде. Нам с Егором просто не хватило времени, чтобы все обсудить.

— Запрыгивай на заднее и притворись мышкой, — Арслан распахивает дверь в черное нутро механического зверя, помогает подняться. С животом залезть в такой высокий автомобиль совсем не просто, я с благодарностью принимаю его помощь, хотя признаться, не хочу, чтобы мы соприкасались лишний раз. Мне очень жаль его дочку, но сам Арслан больше пугает.

А может, дело не в нем, а в том, что рядом нет Егора. Теперь, когда я сижу тут без него, снова нет «нас», есть по отдельности он и я, и расстояние между нами неумолимо увеличивается одновременно с тем, как выезжает с подземной парковки железный зверь.

Нужно верить Егору. В этот раз все совсем иначе, скоро придет тест, и он убедится, что сын — его. Я не знаю, как сложится дальше наша судьба, но у моего ребенка есть и будет отец, и мне никогда не придется врать, почему так вышло, что в других семьях двое родителей, а в нашей — только я.

— Арслан, — нарушая тишину, спрашиваю я, — мы сможем с Егором общаться? Какой-нибудь подменный номер?

— Придумаем, — он оборачивается через сидение, я вижу, что настроен он ко мне по-доброму, но все равно продолжаю его опасаться. Моя жизнь теперь зависит от его умения вовремя реагировать и делать прогнозы. По сути — я всего лишь пешка для достижения чужих целей, ничего не изменилось, просто теперь мною играют не только против черных, но и против белых.

Все то же поле, только правила другие, неизвестные.

— Ева, не бойся. Тебе нужно будет всего-лишь немного подождать. Считай, что поехала в санаторий для беременных.

Я киваю, делая вид, что соглашаюсь, потому что не знаю, как вести себя иначе. Арслан, решив, что убедил меня, садится прямо, и я перевожу дух.

Мы выехали явно куда-то за город, за окном проплывают высокие сосны, со свистом пролетают встречные фуры.

Через десять минут мы съезжаем с главной дороги, машину слегка потряхивает на кочках, и сын возмущенно пинается, не помогают ни поглаживания, ни надежды, чтобы это испытание уже быстрее закончилось. Проселочная дорога движется прямо через бор, где-то вдали, где лес не такой густой, мелькает серебристая гладь реки, и даже этой поездкой можно было бы насладиться, не будь я здесь без Баринова.

Такого острого одиночества я не испытывала даже после пропажи тети. Наверное, это плохо и неправильно, наверное, мне должно быть стыдно за собственные чувства, только это сути не меняет.

Я не могу без него, Егор нужен мне как воздух, здесь и сейчас.

Наконец, впереди появляется несколько домов, огороженных общим забором, мы проезжаем внутрь, останавливаясь перед самым дальним.