Странный дом. Недетские игры

– Странно, но Следственный комитет тоже был не против проведения операции, – проговорил Гойда.

– Не понял, – произнес с подозрением Крячко. – То есть мы все работали по протоколу?

– Не мог я не сообщить им о том, что мы планируем, пойми ты, – завелся Гойда. – Потому что это детский сад был бы. В конце концов, кому поручили вести дело? Мне. А когда комитет подключился? Позже. Мне и доказывать ничего не пришлось. Кроме того, сотрудник с собственным ребенком в роли наживки – это совсем уж перебор, и в комитете сначала рыпнулись, мол, обалдели вы там в своей прокуратуре? Но Кораблева лично с «комитетчиками» связалась, а потом уже и вас подключила.

– У меня такое чувство, будто меня надули, – Стас поморщился, как от изжоги.

– Ой, в первый раз, что ли? – лениво бросил Гойда. – Главное, уйти красиво. Ну и желательно с хорошим результатом, а у нас сегодня мальчик нашелся. Похищенный три дня назад. Живой и… почти здоровый.

– Я не пойму одного, – растопырил ладони Крячко. – У жены Долецкого под боком жила его бывшая. Они что, с ней никогда не виделись?

– Не виделись. Она ни разу не попалась ему на глаза. Девица все как следует просчитала.

В коридоре появился Долецкий. Гуров с беспокойством наблюдал за его ватными движениями. Казалось, что он вмиг состарился, а ведь должен летать.

– Откройте окно, – попросил он. – Накурено.

– Прошу прощения, – спохватился Игорь Федорович. – Вы уж извините нас.

– Да ничего, я и сам бы не прочь затянуться.

– Да куда вам курить? – не выдержал Гуров, освобождая стул. – Сядьте. Вас врач осмотрел?

– Она занята сыном, – слабым голосом ответил Алексей.

– Что с ним?

– Похоже, все эти дни его держали на снотворном.

– Ну правильно, а как еще его заставить замолчать? – оживился Стас. – Он бы просился к матери, плакал бы.

– Хотите чаю? – спросил Алексей. – Я бы выпил."

"– Да времени-то у нас нет, – вспомнил Гойда. – Вот-вот осмотр в соседней квартире закончат, и поедем.

– Вы жене-то в больницу сообщили? – спросил Гуров.

Алексей поднял на Гурова совершенно пьяный взгляд.

– Про то, что сын жив, – первым делом. Она спала, но я потребовал разбудить и передать. А вот подробности ей знать не нужно.

– На вашем месте я бы рассказал ей все, – проворчал Гойда. – Не сразу, конечно, но у вас же наверняка состоится серьезный разговор. Вы слишком долго молчали, Алексей. Натворили дел, не подумали о последствиях, а теперь снова планируете возвести за́мок из секретов. Обрушится – завалит всех.

– Может быть, вы и правы, – откликнулся Долецкий. – Только не учите меня жизни, пожалуйста.

Лев Иванович прислонился спиной к косяку и сложил на груди руки.

– Вы уже видели Марину? – спросил он.

– Да, я зашел к ней. За сыном, – уточнил Долецкий.