Сумасбродка

Только такой негодяй, как его отец, может путаться с целой толпой любовниц, не скрывая своих связей ни от жены, ни от сына.

Размышляя над этой серьезной проблемой, Грей не спеша преодолел целую милю — как раз такое расстояние отделяло прелестную квартирку Дженни в доме на Кэндлвик-стрит от его особняка на Портмен-сквер. Хотя дождя не было, небо выглядело довольно хмурым, и созерцание его привело барона в мрачное настроение."

"При воспоминании о матери в его груди зародилась привычная тупая боль. Внезапно перед мысленным взором Грея возникло ее лицо — такое, каким он видел его, когда ему исполнилось восемь лет. Тогда он застал мать в коридоре, но она даже не обратила на него внимания, потому что не в силах была отвести взгляд от передней, где ее муж целовал другую женщину на глазах у всех, кому случилось в этот момент проходить мимо. До сих пор Грей помнил боль отчаяния в чудесных маминых глазах и слезы, увлажнившие ее бледные щеки.

Барон сердито тряхнул головой. Он ненавидел эти воспоминания, потому что ничего не мог с ними поделать. Обычно они всплывали в самый неподходящий момент и столь же неожиданно исчезали, оставив в душе ощущение чего-то несправедливого.

Нет, он ни за что не поступит так с Джек. Женившись, Грей будет всегда верен ей. Уже сегодня при взгляде на Дженни он не ощутил даже намека на желание. Зато он с огромным удовольствием умял жаркое из ягненка — что правда, то правда.

Грей вспомнил виденное им где-то объявление о новой чудесной печи, которая практически все делает сама — разве что только не добывает мясо для жаркого. Он непременно купит Дженни такую печь и, кроме того, постарается подыскать ей нового покровителя, так же способного оценить ее кулинарные способности, как это делал Грей.

Небрежно насвистывая неизвестно откуда пришедший ему в голову мотив и поигрывая тросточкой, Грей поднимался по ступеням своего крыльца, когда навстречу ему вылетел обычно невозмутимый Куинси, крича не своим голосом:

— Милорд, мисс Джек пропала!

Джек нечем было дышать, потому что ей на голову натянули какой-то вонючий мешок. Она хотела сдернуть его и тут обнаружила, что руки ее связаны за спиной.

Закашлявшись, она чуть не задохнулась.

— Заткнись! — раздался рядом чей-то грубый голос. — Просто заткнись — и все!

Но она продолжала корчиться и кашлять, и ей уже стало казаться, что пришел ее смертный час.

Незнакомец выругался, и мешок наконец-то сдернули с ее головы. Девушка тут же принялась жадно дышать. В этот момент она не могла думать ни о чем, кроме как об этом свежем, чудесном воздухе, прорвавшемся к ее легким, откинулась на спину и, лежа неподвижно, дышала, дышала без конца.

Наконец она открыла глаза и увидела, что находится в карете, мчащейся куда-то на огромной скорости, подпрыгивая на ухабах.