Сведенные судьбой

Пандора, которая раньше никогда не жила в таких отелях, как завороженная разглядывала пышную обстановку, отмечая каждую деталь интерьера, выдержанного в бело-голубых тонах: мраморные колонны, вручную расписанные обои, итальянскую штукатурку. Метрдотель не мог не заметить интереса Пандоры и тут же предложил паре молодоженов показать вверенное ему пространство.

— Спасибо большое, но… — начал Габриель.

— Нам очень понравится экскурсия, — воскликнула Пандора, чуть не подпрыгнув, потом опомнилась и застыла на месте в запоздалой попытке продемонстрировать собственное достоинство.

Габриель спрятал улыбку.

Воодушевленный ее энтузиазмом, метрдотель предложил ей руку и повел по отелю. Габриель следовал за ними. Сначала они посетили картинную галерею, где их гид с гордостью указал на прекрасные портреты членов семьи владельца отеля и на пейзажи Тёрнера. Здесь также висели изображения детей и собак известного голландского мастера Яна Стена.

Затем они отправились во французский ресторан при отеле, где Пандора была приятно удивлена тем, что в главном зале предусматривалось общее пребывание мужчин и женщин.

Метрдотель заверил Пандору, что мужчины и женщины обедают вместе во всех первоклассных ресторанах отеля и что такая практика уже повсеместно распространена в Париже. Словно выдавая величайший секрет, он украдкой указал на столик, который занимал индийский принц со своей женой, а потом на другой, за которым восседал американский финансист с супругой и дочерью.

Экскурсия продолжилась в широкой галерее, которая опоясывала внутренний дворик с цветником.

Сверху дворик перекрывала стеклянная крыша на железных конструкциях. Когда метрдотель начал распространяться об удобствах, предоставляемых в отеле: вода подается из собственной артезианской скважины; вечерний чай ежедневно накрывают в цветнике на открытом воздухе; бальный зал отделан панелями из красного веронского мрамора, а освещается хрустальными люстрами в стиле Людовика XIV, — терпение Габриеля иссякло.

— Благодарю вас за экскурсию, — наконец, прервал он гида, когда они вышли к главной лестнице с балюстрадой, отделанной бронзой, доставленной из Брюсселя, и украшенной изображением сцен двенадцати подвигов Геракла.

Можно было не сомневаться: метрдотель опишет все подвиги с мучительными подробностями. — Очень обязаны вам. Однако боюсь, что мы с леди Сент-Винсент отняли у вас слишком много времени. Сейчас мы, пожалуй, отправимся к себе.

— Но, милорд, я еще не поведал вам историю о том, как Геракл одолел Лернейскую гидру.