Табу

Смотрел, как тонкой струйкой течет кровь, а когда она запекалась, со всей дури лупил по лицу, наслаждаясь очередным актом. Ему нравилось причинять боль. А я стала его послушной игрушкой, задеть которую оказалось довольно легко. А на следующую ночь он не пришел. И стало страшно. Зато утром объявился возбужденный братец, забывший поставить мне укол, потому что без Лени его наркоманские мозги уже не способны были самостоятельно мыслить. Загрузил в машину и привез во двор, где раньше жили Олег и Янка. Пальцы рук уже могли шевелиться, но я продолжала притворяться овощем, когда он тащил меня к автостоянке.

– Я убью её, пусть дядюшке будет больно, – шептал Васька, пытаясь прицелиться в Яну. – Или его, пусть будет больно тебе.

– Не надо, Вася, пожалуйста! Хватит уже всего этого. Ты заигрался, отпусти меня. Забери все деньги отца и иди, пока жив.

– О! Ты говорить уже можешь? Чёрт, – шикнул он, вспомнив, что забыл добавить дозу. – Панфилов ещё куда-то запропастился. Но ничего, мы и сами кое-чего можем."

"–Нет, Вася, – шептала я, пытаясь толкать его. Тело не слушалось, но этого хватало, чтобы сбивать прицел. Васька рассвирепел и взмахнул локтем прямо по лицу.

– Слабачка ты, Ося. Не ожидал, правда. И чего с тобой отец возился? Вот будешь себя плохо вести, садану тебе весь шприц, затем выброшу во двор, наблюдая, как Лазарь твой смотрит, как ты подыхаешь шавкой безвольной. И сердце твое больное мне только на пользу сыграет. Взорвется на миллион бездушных кусочков.

– Не трогай их, – продолжала сопротивляться я.

– Хорошо, тогда ты должна отвлечь их. Нужно всего пять минут, иначе Янка и её крошка окропят снег своей кровью.

– Но и тебя не станет! Наскалов рано или поздно найдет тебя, ты же понимаешь?

– А мне уже пофиг, но им жизни не дам. А перед Янкой, я всё же кокну твоего Лазаря, а то стоит тут такой красивый и довольный. Смотри, Ося, смирился с твоей пропажей. Жену теперь имеет, наверное, вместо тебя. Счастливая.

– Пс… Пс… – зашипела я, кое-как сумев подползти к машине. Не могла кричать, потому что голос пропал от холода, что сотрясал моё тело. Раньше не ощущала, а теперь все отчетливее чувствовала боль в ногах и до сих пор негнущихся руках….

А дальше все было, как в кино. Лазарь, конечно, заметил меня. Но Васька шустро приставил к голове ствол, заставив того застыть на полпути…

Помню все… И взгляд его, наполненный болью, и трясущиеся руки, и сжатые до белизны губы, а также слова его помню:

«Я найду!»

А так хотелось, чтобы он сказал «люблю»…

Простое, но такое неизведанное «люблю»…

Выпрыгнула я из машины, как только ноги чуть отогрелись, пыталась скрыться, тут меня и сцапали головорезы Наскалова. И, как ни странно, я успокоилась. Не убьют. Нутром чувствовала, что не убьют. Ждала, что Серёжа найдет, спасет и пригреет.