Таверна \

Оставив лёгкий поцелуй на моём виске, Киллиам увлёк меня к танцующим. На площадь опускались сумерки, которые спешил сменить тёплый, мерцающий свет фонарей, пока я пьянела рядом со слишком притягательным мужчиной. Голова кружилась от музыки, тело казалось невесомым в сильных руках, но мне ни разу не довелось оступиться. Мой волк знал толк в народных танцах, что действительно оказались, не так уж замысловаты — хватало запомнить пару комбинаций и переходов, а потом просто повторять их из раза в раз. Пусть вокруг нас было много пар, танцующих так же увлечённо, но никто не попадал в поле нашего зрения — глаза в глаза, сердце в унисон, а остальное подождёт до завтра.

Оказывается это так приятно видеть искреннюю радость того, кто не так давно выводил тебя из себя одним своим видом. Глядя на шальную улыбку основную часть времени сдержанного оборотня я ловила себя на мысли, что хочу узнать больше: какой он, когда злится, какой, когда грустит, увлечён или слишком сильно погружён в свои мысли. Что-то невидимое связывало нас с каждым ударом сердца, пока я позволяла себе быть честной хотя бы в мыслях. И почему-то, будто ощущая то же самое, Киллиам становился всё счастливее.

Когда же танец подошёл к концу, я пожалела, что мы не были тут одни. Приличия и только они не дали оборотню впиться в мои губы — он так смотрел на них, что догадаться о мыслях Киллиама не составило труда. Да и я сама еле сдержалась. Говорю же: атмосфера просто опьянила меня, а отброшенные запреты, придуманные для себя самой, кружили голову не меньше. Как раз в таком состоянии делаются большинство глупостей, но меня это мало волновало — слишком часто в обеих жизнях я отказывала себе в подобных сумасбродствах. И, наверное, поэтому не смогла найти покой.

— Хочешь пить? — хрипло спросил Киллиам, посмотрев куда-то поверх моей головы.

Обернувшись, я увидела у кромки импровизированного танцпола Аринку с деревянным стаканчиком в руках. Оборотень рядом с ней, держал ещё два таких же — и если подчинённый Киллиама смотрел на нас с каким-то едва заметным облегчением, то моя подопечная очень плохо скрывала свои бурные эмоции. Мало того, что её глаза были как плошки, так ещё и горели неподдельным восторгом. И словно желая меня добить, слишком уж осмелевшая девушка одними губами произнесла «Хорошо смотритесь!». Знай она значение жеста “Класс”, то уверена и его бы показала…

Понимая, что сейчас мне нельзя приближаться к Аринке, если не хочу отвечать на неудобные вопросы, решительно произнесла:

— Я к Аринке не подойду. По крайней мере, пока она не перестанет излучать то, что излучает сейчас.

Киллиам засмеялся, что отозвалось у меня приятной дрожью, а затем сказал:

— Тогда подожди меня. Я всё решу.