Тебе повезло, детка!

- Это что, единственный критерий? Да я вас вчера увидела впервые в жизни! Вы меня насилуете, трогаете везде, и ждёте восторгов? Это я для вас пара, а вы для меня никто!

Выкрикнув это, тут же осеклась, почувствовав опасность, настолько нехорошим стало выражение его лица, взгляд хищным.

- Я же не сопротивляюсь... Что вам ещё надо? - прошептала я, почувствовав всю безнадёжность до него достучаться. Да и чего я жду? Он же сказал, что ему необходимо моё тело. Прямо предупредил, чтобы готовилась, будет много секса. Моё мнение его не интересовало и не интересует. Просто самолюбие его задела, что не пищу от восторга, да и всё.

- Как же с тобой тяжело, - вздохнул он.

Серьёзно?! Можно подумать, мне с ним пипец как легко! Откуда только свалился на мою голову.

Не выдержав последующего молчания, подняла взгляд и окаменела. Модифицированный зачаровано смотрел на мою грудь, словно в жизни ничего прекраснее не видел. Даже руки потянул, но я отшатнулась, в защитном жесте скрещивая свои на груди, прикрываясь. Отступать было некуда, я упёрлась в стенку кабинки, напряжённо смотря на него, особо остро осознавая, что мы оба обнажены.

Не смотреть вниз, не смотреть вниз, не смотреть.

Вздрагиваю, когда он опирается руками о стекло возле моей головы и тут же втягиваю живот, ощутив прикосновение его члена.

- Не сопротивляешься? - переспрашивает он и с намёком смотрит на мои скрещенные руки: - А это что?

На его плечи стекает вода и мелкие брызги долетают до меня, попадая на лицо и губы. Во рту пересохло, и я слизываю капли влаги. С тоской смотрю ему за спину, мечтая оказаться ближе к выходу. Как глупо, в своём желании помыться сама загнала себя в клетку.

- Я не дерусь, не истерю, но и подставляться не буду, - ответила ему, избегая смотреть в глаза.

- Что так? Обижена на меня? Или я уродлив?

- Ответь, Катя! - требует он, заставляя взглянуть на него.

Его лицо так близко. Голубые глаза в кружеве длинных ресниц раздражённо сверкают. Невольно оцениваю его: мужественные, скульптурные черты лица, будто вылепленные скулы, прямой нос, разлёт густых бровей, высокий лоб... При всём моём отторжении язык не повернётся назвать его уродливым, но ничего общего с запавшим мне в сердце Максимом.

Именно воспоминание о нём и нашем сорвавшемся свидании, заставляет ответить предельно откровенно:

- Нет, вы красивы.

Видимо, жизнь с мачехой ничему меня не научила. Ведь знала, что никому не нужна эта правда, лучше и безопаснее промолчать, держа всё в себе.

- Воротит... - повторил он за мной, катая это слово на языке, а потом стиснул зубы, словно желая раскрошить его в пыль. - Я старался быть мягким с тобой, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах, но если я тебе настолько неприятен.