Титановый король

Да и, в конце концов, может, это вовсе и не любовь. А так… нашло что-то. С кем не бывает?

– Мы готовы!

– Отлично. Тогда начнем с русского? Там немного. Помните, какие звуки глухие?

– Помним… – вздыхает Данил.

– Супер."

"Парни у Федора смышленые и очень непоседливые. Понятно, что в обычной школе с ее устаревшим подходом к образовательному процессу им скучно. Их бы и впрямь в гимназию. Мне не составит труда… Но Федор же русским языком сказал, что не нуждается в моей помощи! Впрочем, он ведь пока не знает, что мое предложение касается детей, так что…

– Дина Владимировна? Тут данные, что вы просили, – в кабинет заглядывает Борис. Он явно не очень доволен тем, что у меня гости. Глядит на мальчишек так, будто и их подозревает в готовящемся на меня покушении, а те ему платят взаимностью и недобро глядят в ответ.

– Спасибо. Давай сюда, – подхожу, дрожащей рукой забираю из рук охранника распечатки. Здесь есть все документы, которые только можно добыть за настолько короткий срок: копии свидетельства о рождении Федора и детей, справка о смерти их матери. Это я сразу откладываю в конец стопки. Просматриваю школьный аттестат – Фед, как я и думала, окончил школу с отличием, медицинскую карту – судя по ней, он здоров, как бык… Ни одного обращения за все время. Все это хорошо, но не составляет общей картинки. Поэтому я и уточняю у Бориса:

– Есть что мне рассказать?

– Так точно.

Выхожу из-за стола.

– Мальчики, нарисовать осень вы, пожалуй, сможете и без меня.

– Чего? Да из нас художники…

– Ну-ну, перестаньте себя недооценивать. У вас определенно получится. Вон, глядите, какая натура… – тычу пальцем в окно.

– Натура?

– Ну, да. То, что можно перенести на бумагу. Озеро, горы, деревья… Белки, вон, скачут.

Мальчишки с сомнением переглядываются. И нехотя открывают свои альбомы. Я выскальзываю вслед за Борисом за дверь и плотно ту прикрываю.

– С чего бы начать?

– С главного!

– Хм… – Борис чешет покрытый щетиной подбородок. – Вы знаете, что Федор этим пацанам никто?

– В каком смысле? – широко распахиваю глаза и так сильно сжимаю руки, что ногти оставляют на мякоти ладони отчетливые полумесяцы.

– Он встретил их мать, когда им было уже почти по году. Дело было в универе. Лиза училась с Федором в одной группе.

– Вот как? – я лижу губы, в безуспешной попытке представить, как нужно было влюбиться, чтобы его, восемнадцатилетнего, не оттолкнуло даже то, что у этой девочки уже были дети. – Так вот почему его хотят загрести в армию? Он им по документам чужой дядя? – извлекаю из стопки бумажек свидетельства о рождении мальчиков и детально те изучаю. Так и есть: в графе «отец» – прочерк. Да и фамилии не совпадают! – А я-то думала…

– Когда мать детей умерла, опеку на них оформила ее бабушка.