Титановый король

Я киваю, потому что горло перехватил спазм, и я не могу выдавить из себя ни звука, сколько ни пытаюсь. Как я на это согласился? Как я буду жить, постоянно в этом варясь? Каждое утро встречаясь за столом с нелюбимой женщиной. Каждую ночь приходя к ней в постель и трахая по факту за деньги?

Господи, не забыть бы купить Виагры.

– Фед… – тихонько зовет меня Дина, чтобы проверить, не оборвалась ли связь.

– Я тут.

– Так что ты скажешь?

– Тебя саму-то когда выписывают?

– Завтра. Врачи настаивают, чтобы я провела в больнице еще пару дней, но я подумала, ты же тоже врач… И увидишь, если что-то пойдет не так.

То есть это такой намек, что мне не мешало бы быть поблизости? Уже завтра. Уже завтра, твою же мать!

– Окей. Тогда, наверное, мне надо поспешить. Ну, знаешь, собрать вещи и все такое.

Чтобы хоть как-то сохранить лицо, я притворяюсь, будто это мое решение.

– Конечно. Так ты заедешь за мной в больницу?

Отказать я не могу, это понятно. Но я признателен Дине за то, что она, по крайней мере, делает вид, словно у меня есть альтернатива.

– Да, – откашливаюсь. – Конечно.

– Отлично. Тогда до завтра, Фед."

"Я отключаюсь. Лица что-то едва ощутимо касается. Я задираю голову. В свете фонарей танцуют белые мохнатые снежинки. Снег в этом году припозднился.

– Ребят, слезайте. У нас дома полным-полно дел.

– А каких? – прыгает на одной ноге Ник.

– Я разве вам не сказал? Мы на время переезжаем.

– Это как? – от удивления рот Никиты округляется.

– Ну, я подумал, что раз вам так нравится веревочный парк у Дины, можно пожить у нее…

– Серьезно? – Данил неверяще хлопает глазами.

– Ты не шутишь?! Мы будем жить у Дины? Й-у-уху!

Ни на грамм не разделяя их радости, я открываю дверь в подъезд и замечаю устало:

– Только сразу предупреждаю – не баловаться. Не то нас с вами быстренько вытурят.

– Не будем! – клянутся в один голос мальчишки. – А вообще Дина не такая, – добавляет Данил. Я, гремя ключами, открываю входную дверь.

– Не какая?

– Ну... Не такая вредная, как все девчонки.

– Ясно.

Мы раздеваемся, разуваемся. Вешаем куртки в шкаф. Я тянусь к антресоли, где хранится чемодан, с которым я ушел от родителей, когда те выдвинули мне свой ультиматум. С тех пор я им ни разу не пользовался.

– А Дина – это твоя подружка, да?

– Нет! – резко замечаю я. – В смысле… Она просто друг. Ничего такого. Ясно?

Пацаны, удивленные моей реакцией, кивают. И я считаю нужным им объяснить:

– Я люблю вашу маму, сечете?

– Но мамы больше нет, – ровно замечает Никита, прежде чем переключается на брата, и убегает вместе с ним в комнату, как если бы ничего такого не произошло. А я стою, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, и еще очень долго не могу заставить себя сойти с места.

Вещей у нас немного. В моем шкафу так вообще по большей части Лизина одежда, которую я так и не смог убрать.