Титановый король

Вгрызаются в меня сорвавшимися с цепи псами, заставляя сожалеть о своем согласии. Я даже беру в руки телефон, чтобы позвонить Федору. Понимая при этом, что стоит мне сказать ему: «Федь, я все решила, как договаривались, но, знаешь, взамен мне от тебя ничего не надо», моя жизнь вернется на круги своя, охватившее меня безумие схлынет, утащив вместе с собой мечты «а вдруг у нас все же получится?», и мне ничего не останется… Ко мне вернется прежняя жизнь. В которой нет ничего кроме одиночества, где все понятно и правильно, где ничего не изменится ни через день, ни через год. В которой, да, нет боли, но и особого счастья нет. Просто потому что одному не бывать без другого.

– Привет, – раздается за спиной его глубокий бархатный голос. – Смотрю, ты уже собралась.

– Угу.

– Прости, я задержался, наверное. Решил сразу погрузить вещи, чтоб за ними не пришлось возвращаться, и не рассчитал время.

Выходит, зря я волновалась. Слово для Федора не пустой звук.

– Надо было сказать. Я бы кого-нибудь прислала в помощь.

– Пустяки. Не так уж много у нас барахла. Ну, что, пойдем? Ты уже оформила выписку? – я киваю, Фед переключается на Авдееву: – Я – Фед, а…

– Ты, наверное, помнишь мою подругу Свету.

О том, что это благодаря ей мы познакомились, я специально умалчиваю. Не хочу вспоминать, чем он занимался до того как уволился. От этих мыслей во мне рождается незнакомая жгучая ревность. Чтобы хоть как-то ее присмирить, мне каждый раз приходится напоминать себе, что тот этап жизни Федора в прошлом. Что он теперь только мой. Он… мой.

– Конечно. Привет. Как дела? – Федор улыбается. Сотрясаемая странной внутренней дрожью, я подхожу к нему. Фед спешно отступает. Возможно, просто желая освободить мне дорогу, да… Но мне почему-то кажется, что он намеренно меня избегает. Мысль об этом пробуждает во мне что-то темное, незнакомое, страшное… Я улыбаюсь сделавшимися вмиг непослушными губами и, не давая себе шанса передумать, подхожу впритык, обхватываю ладонью затылок Феда и с намеком надавливаю. Неприкрытая паника в его стальных глазах – испытание, к которому я не готова. Теперь я это знаю совершенно точно, он меня не хочет. Но ведь у него нет выбора, так? Затапливающая меня вязкая тьма нашептывает: «Проучи, проучи его. Пусть знает свое чертово место!».

Я чуть сощуриваюсь. Фед обреченно наклоняется… Глупо думать, что, шагнув в пропасть, можно взлететь. Но я за каким-то чертом в нее шагаю. Меня так безумно, так безудержно к нему тянет, что ничего не страшно. Наши губы соединяются. Фед надсадно дышит, я даю ему время немного ко мне привыкнуть и, уже ни секунды больше не медля, проталкиваю язык в его рот. Он такой вкусный… Будто для меня созданный. Меня ведет, как пьяную, происходящего непростительно мало.