Клин клином

Здесь тоже: все по итогу свелось к его красоте.

Если спросить любого в школе: «Хэй, а знаешь, кто такой Пегов?», большинство ответит: «Конечно! Принца знают все». Не «тот длинный староста», не «губастый выскочка» и даже на крайний случай не «жополиз». Никто его никогда не обзывал, не давал кличек, никак не унижал: Кирилл сам неплохо справлялся. У всех на слуху только «Принц», как железная аксиома, как перманентный маркер."

"И этот маркер стирал его старания, достижения, внушал многим, что ему по умолчанию все хорошо дается. В те года он, вне сомнений, себя уважал, но часто его самооценка скакала как стрелка манометра: с красного сектора прямиком до нуля и обратно.

В такие моменты Кирилл думал о том, что хотел бы родиться неприметным парнем, от которого не ждут сверх меры, который никому ничего не должен. В такие моменты он начинал люто ненавидеть себя и свою внешность и в раздевалке спортзала на вечный вопрос от одноклассников: «Что за диета такая, Пегов?» – он мысленно отвечал: «Я не ем».

Рука мелко затряслась. Кирилл разорвал письмо в клочья. Надо быть совсем дурой, чтобы допустить мысль, что он в самом деле проникнется этими розовыми соплями и сломя голову побежит на свидание именно с ней.

Никогда он больше не будет читать этот омерзительный лепет.

Они все омерзительны. «Как трупные черви на моем теле».

Сзади послышалось глухое бульканье. Кирилл поднял голову. Над ним нависала фигура старшеклассника. Фигура держала в руках банку колы и шумно пила через трубочку. Мгновенно мелькнуло опасение: «Как много он видел?». Парень с трубочкой во рту сел рядом.

Так Кирилл познакомился с Муратом Котовым.

Первые их встречи проходили бессмысленно, как и разговоры, которые ограничивались простым: «Привет», «Привет», «Как дела?», «Да, все хорошо. А у тебя?», «И у меня. Я сяду?», «Садись».

Они неизменно пересекались под синим небом почти все жаркие дни: часто обедали на крыше, умиротворенно сидели на собственных пиджаках и делились друг с другом едой. Мурат питался скромно, но более полезно, чем Кирилл, у которого, по словам Мурата, в контейнере заячий паек какой-то. Трудно не согласиться, но к этой траве Кирилл за столько лет совместного проживания с матерью уже привык.

Однажды Мурат в приступе крайней озабоченности насильно запихнул в него почти весь свой гарнир. Потом пришлось бежать на скорости света в туалет, чтоб все выблевать.

Многие знали Котова как нелюдимого мутного типа. Сам себе на уме, совершенно обычный, ничем не привлекает внимание. Когда-то давно, когда Кирилл еще желторотым бегал по младшим классам, ходили слухи, что отец Мурата уголовник и сейчас в бегах, а его мать давно в разводе и вроде чем-то болеет.