Ты теперь моя
Мне не нужна была жена. Но мне ее подарили. Красивую, юную, невинную… Наш союз принес мир в город и разразил войну внутри меня.Она хочет любви. Пытается пробиться мне в душу. Но я не способен на чувства, и ей предстоит в этом убедиться.#вынужденный брак#подчинение героини#эмоционально и чувственно#криминалИстория еще одного чемпиона. Вторая книга в цикле «Неоспоримая». Читаются отдельно.Цикл: НеоспоримаяВ тексте есть:очень откровенно, властный герой, разница в возрасте, ХЭ.
Для надежности звоню Ирине Витальевне и настоятельно прошу меня дождаться. Благо она осознает, с кем имеет дело, нет нужды подсылать к ней Костю и метать бисер.
Приемные часы окончены. В коридорах тишина. Ни одного «ходячего инкубатора», который для моей нервной системы сейчас — как красная тряпка для быка.
На самом деле я неплохо отношусь к детям. Всю свою сознательную жизнь оказываю финансовую помощь детскому дому, в котором вырос. И это не заслуга воспитателей и учителей. Не благодарочка, как думают многие. Я на собственной шкуре знаю, что значит жить и формироваться как личность в государственном учреждении.
Умом я понимаю, что зачатие и рождение — естественные природные процессы. Кому надо, пусть рожают. Мне в принципе насрать, кто, как часто и сколько детей производит. Загвоздка только в том, что моя Юля через эту мясорубку проходить не должна.
— Как Юля? — спрашиваю, усаживаясь в кресло напротив Ирины Витальевны.
— Все хорошо. Ей уже лучше.
Улыбается, но меня этими гримасами не проймешь. Хорошо будет, только когда все это закончится.
— Утром вы говорили о каких-то проблемах с ее здоровьем? Что это значит? Какие именно проблемы? Какие риски сейчас? В данный момент это угрожает ее жизни?
— Нет. Угроза существует только для плода.
Вижу, что я ей не нравлюсь. Да и она мне тоже. Сидит, мне тут морду лица корчит и разбрасывается заумными словами.
— Вы уверены?
— В данный момент уверена.
— Что это значит? Какие гарантии? Сколько дней у нас есть, прежде чем это начнет работать в полную силу? — очень стараюсь подбирать слова, хотя так и хочется без разбора, как в старые времена, матом.
Неторопливо склоняя голову влево-вправо, хрущу шейными позвонками.
— Это жизнь, Роман Викторович.
У меня, мать вашу, по спине озноб летит, а она сидит, дальше улыбается. Поджимая губы, медленно вдыхаю разреженный воздух.
— Если с Юлей что-нибудь случится, отвечать будешь лично ты.
— Я делаю все возможное, — вижу, что занервничала. Это хорошо. — Сегодня заходила к ней раз пять: все анализы просмотрела, давление измерила, общим состоянием и настроением поинтересовалась, беседу с психологом организовала.
— Вот и хорошо, — произношу, не сбавляя давления.
