Лжец. Мы больше не твои (СИ)

– Можно и так сказать, – отвечаю коротко, без подробностей, а внутренне рыдаю и кричу:

Я ненавижу его, папа! Я так его ненавижу! Он подонок, привыкший ломать и подчинять! И сейчас… сейчас он давит на меня через вас… он грозится отнять у тебя все, что ты создавал всю жизнь, сровнять наш дом с землей, а меня… он засунет в психушку и лишит права на моих малышей…

Он лишит меня моих сыночков!

Но я… я не могу быть с ним…

– Если я сейчас скажу, что твой Петр мне никогда не нравился, ты ведь не примешь это близко к сердцу? – с нажимом спрашивает отец, напряженно смотрит мне в глаза, а я… я лишь улыбаюсь.

Ты был прав, папа, ты был чертовски прав…

Обнимаю отца за шею, а сама… сама вспоминаю еще кое-что, а именно вчерашний вечер. Сильные руки на моей спине, умелые губы и взгляд ярчайших глаз…

А еще… еще я вспоминаю, что однажды я положила визитку Царева в свою сумочку, и она так и осталась в потайном кармашке…

Видно, судьба играет со мной в карты, раскладывая интересные комбинация, ведь по какому-то чудесному стечению обстоятельств та самая сумочка, в которую я спрятала визитку Царева, сейчас валяется в моей с Крис комнате рядом с кроватью…

– Ну, давай, дочь, иди домой, мама решила на завтрак блинчики понаделать.

Улыбаюсь отцу и направляюсь в дом. Прохожу по коридору и сразу же замечаю маму с сыночками. Мои малыши сидят в креслицах, а мама им целое выступление организовала, подбрасывая блины.

Слышу радостный смех Кирюши. Мой малыш хлопает в ладоши и весело подпрыгивает на креслице. Валера усиленно грызет резиновую ложку, иду к своим малышам и обнимаю их, целую в щечки, вызывая восторг на их лицах, и сразу же Кир тянет ко мне ручки, хочет на руки, а я отговариваюсь, отвлекаю, достав игрушку из кармашка на оранжевом креслице.

– Ну-ка, смотрим на бабулю, малышня! – звонко смеется мама и подбрасывает еще один блин.

Подхожу к ней и обнимаю крепко.

– Привет, моя радость, – дает себя поцеловать в щеку, и сама неуклюже клюет меня в ответ, – я блинов вкусных наготовлю, сейчас позавтракаем, у тебя все хорошо, дочка? – косой внимательный взгляд от мамы, и я киваю, сама отворачиваюсь, чтобы не заметила выражение моих глаз.

– Я быстренько сбегаю наверх, мамуль, – говорю, и мама кивает, берет, так сказать, огонь на себя и увлекает моих малышей.

А я выдыхаю, потому что у самой на душе такая боль с тоской, прежде чем выйти из кухни, бросаю взгляд на своих роднулек и понимаю, что за них я буду биться до смерти, до последнего дыхания.

Смотрю на мамочку свою.