Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Когда я вернулась домой, отец ездил на погрузчике по свалке. Я поднялась к нему, ухватившись за поручень. Перекрикивая рев двигателя, я сказала, что нашла работу, но днем буду помогать ему на кране, пока он не найдет кого-то еще. Он отпустил рычаг и уставился перед собой.

– Ты все уже решила, – сказал он, не глядя на меня. – Нет смысла затягивать.

Через неделю я подала заявление в университет Бригама Янга. Как писать его, я не знала, и Тайлер сделал это за меня. Он написал, что я занималась по строгой программе, составленной матерью, позаботившейся о том, чтобы я изучила все необходимое.

Я не могла отличить вымысел от фактов. Наполеон для меня был столь же реален, как Жан Вальжан. Я никогда не слышала ни о том, ни о другом.

Мои чувства менялись каждый день, а то и каждую минуту. Иногда я была уверена, что Бог хочет, чтобы я поступила в колледж, потому что Он позволил мне набрать двадцать восемь баллов. Потом думала, что меня не примут, что Бог накажет меня за это заявление и попытки бросить свою семью. Но что бы ни случилось, я знала, что мне нужно уйти. Куда угодно, даже если не выйдет с колледжем. Когда я отвезла Шона в больницу, а не домой, все изменилось.

Я больше не была частью нашего дома. Дом меня отверг.

Приемная комиссия работала быстро. Долго ждать не пришлось. Письмо пришло в обычном конверте. Сердце у меня упало, когда я увидела его. Письма с отказом маленькие и незаметные, думала я. Я вскрыла конверт и прочла: «Поздравляем!» Меня приняли, семестр начинался с 5 января.

Мама обняла меня. Отец пытался быть веселым."

"– По крайней мере, это доказывает, что наша домашняя школа оказалась такой же хорошей, как и публичная.

За три дня до моего семнадцатого дня рождения мама повезла меня в Юту искать квартиру.

Поиски длились весь день. Мы вернулись поздно. К этому времени отец уже ел замороженный ужин. Разогреть нормально он его не смог, и на тарелке была какая-то каша. Атмосфера в доме была напряженной, взрывоопасной. Казалось, отец может взорваться в любую минуту. Мама даже не разулась. Она сразу же бросилась на кухню и загремела сковородками, чтобы приготовить нормальный ужин. Отец перешел в гостиную и начал ругаться на видеомагнитофон. Даже из коридора я видела, что кабели отсоединены. Я подсказала, и отец взорвался. Он матерился и размахивал руками, орал, что в доме мужчины все кабели должны всегда быть подсоединены, что мужчина не должен приходить в гостиную и обнаруживать, что кабели его видеомагнитофона отсоединены. Какого черта я их отсоединила?

Из кухни прибежала мама.

– Это я отсоединила кабели, – сказала она.

Отец обрушился на нее:

– Почему ты всегда на ее стороне?! Неужели мужчина не может рассчитывать на поддержку даже собственной жены?!

Я держала в руках кабели, а отец с криками навис надо мной.