Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Это осознание пришло ко мне со взглядами окружающих – лица людей менялись, когда он проходил мимо них на улице. Многие поворачивались ему вслед. И я тоже стала смотреть на него иначе. Я заметила, что кожа на его подбородке сморщена, губы лишились естественной полноты, щеки ввалились и лицо стало напоминать череп. Правая рука, которую он часто поднимал, чтобы на что-то указать, была скрючена и изуродована. Когда я видела ее на фоне старинных шпилей и колонн Гарварда, она казалась мне лапой какого-то мифического существа.

Университет отца не интересовал, поэтому я отвезла его в город. Я учила его пользоваться метро – как нужно вставлять карточку в прорезь и проходить через вращающиеся ворота. Он громко хохотал, словно это было поразительным достижением техники. По вагону прошел бездомный, прося милостыню. Отец протянул ему хрустящую пятидесятидолларовую банкноту.

– Если так вести себя в Бостоне, у вас не останется денег, – заметила я.

– Сомневаюсь, – подмигнул мне отец. – Бизнес процветает. Мы получаем больше, чем можем потратить!

Чувствовал он себя плохо, поэтому я устроила его на кровати. Я купила надувной матрас, на нем спала мама. Мне же пришлось спать на холодном кафельном полу. Родители громко храпели, и я всю ночь провела без сна. Когда наконец встало солнце, я осталась на полу. Я лежала с закрытыми глазами, размеренно, глубоко дыша, а родители рылись в моем маленьком холодильнике и спорили обо мне приглушенными голосами.

– Господь велел мне свидетельствовать, – твердил отец. – Ее еще можно вернуть к Богу."

"Пока они обсуждали, как вернуть меня в лоно истинной веры, я думала, как им это позволить. Я была готова подчиниться, даже если для этого пришлось бы пройти через экзорцизм. Чудо было бы полезным: если я смогу убедительно возродиться, все мои слова и поступки прошлого года будут забыты. Я смогу вернуть все обратно – отречься от Люцифера и стать чистым листом. Я представила, какой чудесной стану – сосудом очищенным. Какой любимой. А для этого мне нужно лишь заменить свои воспоминания их воспоминаниями, и у меня снова появится семья.

Отец хотел посетить Священную рощу в Пальмире, штат Нью-Йорк – лес, в котором Джозефу Смиту явился Господь и повелел основать истинную церковь. Мы взяли напрокат машину и через шесть часов уже въезжали в Пальмиру. Возле рощи мы увидели сверкающий храм, увенчанный золотой статуей ангела Морония. Отец рванулся туда и велел мне подойти к храму.

– Коснись храма, – сказал он. – Его сила очистит тебя.

Я смотрела ему в лицо. И видела напряжение и отчаяние. Всей душой он хотел, чтобы я коснулась храма и спаслась.

Мы с отцом смотрели на храм. Он видел Бога, я – гранит. Мы посмотрели друг на друга.