Удар «Молнии»

Приходилось извиваться змеей, преодолевая лишние метры и тесные повороты. Головеров давно бросил бронежилет, хотя пожалел о нем ночью, когда от холода била дрожь, однако оставил шлем и теперь не стукался головой о бетонную кровлю, и можно было, опустив стеклянное забрало, отдыхать лицом вниз, чтобы расслабить всегда напряженные мышцы шеи. Сейчас же поврежденная пулей мышца быстро уставала, и Глеб полз, практически не поднимая головы.

Миновав четыре компенсатора — расстояние более ста метров, они оказались в просторном и совершенно сухом колодце с двумя люками.

Глеб потолкал крышки стволом «винтореза» — привалено было на совесть.

— Осталось немного, — успокаивая дыхание, проговорила Марита. — Тем более с горки…

Головеров почиркал зажигалкой, используя один кремень, — экономил газ, сильно выжженный за вчерашний день. В коротких вспышках искр осмотрел стены и кровлю колодца — сделано прочно, по технологии, даже стыки плит промазаны раствором.

— Рана кровоточит, — заметила она.

— Стрелять не надо было, идиотка! — со злости ответил Глеб, хотя злость была не на нее, а на добросовестных строителей.

— Теперь поздно, — заключила Марита, забираясь в узкий лаз трассы.

Трубы и впрямь потянули с горки, повторяя внешний рельеф земли. Ползти было легче и быстрее, особенно там, где трубы изолировались стекловатой и рубероидом. От сетчатого же кожуха, обмазанного раствором, в кровь издирались локти и бедра.

После первого же компенсатора Глеб почувствовал запах сырости. Марита проползла вперед метров на десять и обреченно выдохнула:

— Вода… Затоплено…

Она могла разворачиваться в теплотрассе шириной до семидесяти сантиметров — складывалась пополам, поджимала ноги и медленно, со стоном совершала вращательное движение, хотя на первый взгляд пространство не позволяло этого сделать.

Глеб, имеющий объем и вес в два раза больший, мог ползти только вперед или ногами назад.

Марита развернулась, подобралась к Головерову, ткнулась головой в шлем:

— Хода нет, вода…

Он уже ползал ногами вперед не один раз, вся нагрузка при этом ложилась на руки, приходилось буквально выдавливать себя из теплотрассы, как пасту из тюбика.

Сейчас натруженная и поврежденная мышца не выдерживала напряжения, тем более ползти нужно было в гору. Марита подталкивала его сначала руками в шлем, затем развернулась еще раз и стала помогать ногами. Они оба скоро начали задыхаться в тесноте, застоявшийся воздух, насыщенный углекислым газом, почти не проветривал легких. Глеб отлеживался, затем делал рывок, но одолеть больше метра за один раз не мог — от недостатка кислорода раскалывалась голова. Вдруг он перестал ощущать толчки Мариты.