Удар «Молнии»

Ты же чемпион СССР, объездила всю страну, подолгу жила среди русских… Неужели и тогда ненавидела?

— Ненавидела, презирала… Только терпела, сказать стеснялась.

— Перестала стесняться, когда взяла в руки винтовку?

— Я стала сильной и независимой. Литва стала сильной и независимой.

— Не понимаю твоей ненависти, — Глеб взвесил шлем в руке — воды натекло еще мало. — Для нее теперь нет причины. Все сильные и независимые.

— Есть… — Голос Мариты вновь стал сипнуть. — Литва все равно маленькая нация. Россия называется — великая. Литовцев все равно мало, русских — много.

— Но величие нации не определяется количеством населения. И размерами территорий тоже. Есть историческая предопределенность. Старый мир был справедливее и честнее. Каждый народ сам себе отмерил жизненное пространство, по уровню национального духа, сколько мог освоить, столько и брал. За что же ненавидеть русских?

— Вас ненавидит весь цивилизованный мир, потому что боится.

— Значит, твоя Литва примкнула к этому миру, чтобы вместе ненавидеть?.. — Глеб взял ее за волосы, повернул к себе лицом. — Кто тебе мозги запудрил, дура ты. Значит, не за деньги стреляешь? За идею пилочкой для ногтей зарубки ставишь?

— Отпусти, мне больно, — попросила Марита.

Глеб отпустил волосы, жадными глотками выпил всю воду, что набежала, и снова сунул каску под трубу.

— Мир боится, мы страшные. Оккупанты, захватчики, убийцы…

— Ты не страшный, — перебила она. — Не убил меня, когда я стреляла. Но все равно сдашь меня в комендатуру, когда выйдем. Сдашь? Или казакам отдашь?

Он промолчал. В полной тишине струйка воды, падающая в пустой шлем, по звуку напоминала дождевую, бегущую с крыши. Глеб представил себе теплый летний ливень, исходящий паром горячий асфальт, яркую зелень, смазанные лица и фигуры бегущих от дождя людей.

Волна тепла окатила спину, потекла по ногам и расслабила сводимые судорогой ступни. Но голос Мариты вернул его в подземелье.

— Хорошо бы никогда не выйти отсюда. Пусть нас никто не найдет.

— Ты фанатичка.

Она обняла его под мышками, прижалась к здоровому плечу. Ему показалось, что рука Мариты ищет карман на камуфляже, где лежал пистолет. Но она искала тепла: ледяные ладони оказались на груди под тельняшкой.

Ее тело бил крупный озноб, скорее всего нервный, потому что в колодце пока еще было тепло от нагретых солнцем бетонных плит перекрытия.

— Мне холодно… Чистая вода — холодная. Неожиданно Глеб ощутил, что руки Мариты не ледяные, напротив, огненные, горячее дыхание обжигало щеку.

— От ненависти до любви один шаг? — спросил он.

— До смерти — шаг, — прошептала Марита. — Сегодня чуть не умерла… Биатлонный патрон сильный, начальная скорость пули высокая. «Бапс» — классный карабин, только для охоты не годится — шьет.