Удар «Молнии»

По условиям конспирации, каждого, кто оказывался вблизи от засекреченного объекта, следовало задерживать и передавать в руки местной военной контрразведки, находящейся в Мурманске. А та, установив, кто лично курирует спецподразделение на брошенной радиолокационной станции, обязательно перестраховалась бы и отправила задержанных далее по команде.

Этих мужиков мытарили бы и таскали месяца два…"

"Утром же, незадолго до сеанса радиосвязи, вдруг снова пропал выход на космический спутник, а дублирующую систему связи глушили самым нахальным образом на всех частотах.

Делать это могли лишь с мощных корабельных установок Северного флота, предназначенных глушить радиосвязь противника. А по утрам штаб «Молнии» получал кодированную развединформацию, принятую в Москве от «тройки» Отрубина. Во время планирования операции она была на вес золота, ценился каждый факт, каждая деталь — все, вплоть до личных впечатлений разведчиков. Чтобы осмыслить, сопоставить и проанализировать информацию, принятую за один сеанс, требовалось не меньше двух дней.

Вывод был прост и банален: кто-то умышленно вредил, сбивал темп работы, оттягивал время, чтобы потом обвинить в несостоятельности командира «Молнии» как планировщика операции и всю ФСК.

Кто-то заставлял нервничать, вынуждал совершать опрометчивые, непродуманные действия, и если со спецслужбами противника можно было бороться, то здесь становилось невозможно определить, где противник и кто он конкретно. На любую жалобу последует десяток правдивых ответов, найдется сотня объективных причин, почему вовремя не состоялся сеанс радиосвязи — не было прохождения, неполадки на космическом спутнике, какой-то матросик случайно врубил глушилку…

В этот день «Молнию» мариновали без связи полтора часа, и этого уже было достаточно, чтобы сорвать ритм работы и чтобы окончательно убедиться, что дальнейшие пакости будут настойчивее и грязнее, а подлость своих ранит тяжелее, чем пуля противника.

Почерк этой подлости был уже знаком: подобные шутки с радиосвязью проделывали в Доме Советов, когда была достигнута договоренность о прекращении огня и спецподразделения ФСК вошли в здание.

Когда же связь появилась, генерал не стал жаловаться Москве, ибо это было практически бесполезно — оттуда труднее достать непосредственных исполнителей провокации, которые по чьему-то приказу наверняка действуют вслепую, не зная, какие каналы и почему глушат, кого лишают радиосвязи.

Он лишь запросил разрешение провести несколько учебных операций по захвату центров связи условного противника и получил «добро». И здесь приходилось использовать всемогущий принцип Северной Кореи — надеяться только на собственные силы.