Вечный шах

«Я бы таких на конюшне порола», – заключала Искра Константиновна, ни секунды не сомневаясь в своем праве казнить и миловать. Запреты и молитвы были хороши, но только телесные наказания и публичные казни вели к спасению нации наикратчайшим путем. Кроме знания единственно правильной модели мироустройства, дама еще великолепно разбиралась в людях. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, кто перед ней, ведь ясно же, что образованный человек никогда не наденет ботинки с острыми носами, приличная женщина не отращивает когти, и вообще все встреченные Голубевой лица несли на себе печать глубокой умственной отсталости и нравственного падения.

Ирина очень быстро от нее устала, а вот мама частично разделяла передовые идеи соседки и общалась с ней не без удовольствия.

Хуже всего то, что она, видимо, посетовала, какая дочь у нее неумеха, и Голубева взяла за правило делать Ирине замечания по любому поводу, даже когда это ее совершенно не касалось.

Интересная штука жизнь, сколько нитей в ней переплетаются самым непредсказуемым образом, образуя непонятный и причудливый узор.

До Ирины только сейчас дошло, что соседкина девочка и была покойная Вика Ткачева, за убийство которой она сейчас судит Смульского.

Ирина сдавила кончиками пальцев виски, пытаясь вспомнить ее получше. Кажется, хорошенькая, стройненькая, с короткой стрижкой и задумчивыми карими глазами. Очень тихая, все время с книгой в руках, Ирина ее и не замечала, если бы не беспрерывные одергивания Голубевой. Только и было слышно «не горбись», «не сутулься», «как ты разговариваешь со старшими», «что за тон».

Однажды мама спросила Вику, какие книги та любит читать. Девочка начала рассказывать, и тут мама, очевидно заключившая с Искрой Константиновной соглашение по перекрестному изнурению детей, вдруг вскричала: «Господи, а что же у тебя так неаккуратно шарф повязан! Поправь скорее, а то ходишь как чумичка! Так что ты говорила, деточка?»

Девочка спокойно ответила: «Видимо, ничего интересного для вас, раз вы меня перебили».

Ирина мысленно восхитилась такой находчивостью и отвагой, а Голубева тут же выдала стандартный скандал «ах ты козявка, как ты смеешь хамить взрослым и меня позорить».

Мама была очень довольна, что познакомилась с такой достойной особой, но сливаться в экстазе новым подругам пришлось недолго. Как раз в тот год ленинградцев потрясло исчезновение Василисы Барановой, это событие долго являлось главным поводом досужих бесед. Маме хотелось верить, что девочка жива, просто увлеклась богемной жизнью, но вскоре наиграется и вернется домой, а Голубева… Так, минуточку…

От неожиданной мысли Ирина вскочила и быстро заходила по квартире, потому что на ногах ей всегда лучше думалось.