Вечный шах

Ирина поняла, что сегодня ее уже тошнит от странных совпадений.

– А пусть нам сам маньяк скажет, совпадение это или нет, – хмыкнула она, – он как раз должен появиться на пороге суда минут через сорок.

– То есть вы хотите сказать?..

– Да, я хочу сказать, что все сходится, если мы примем, что Смульский совсем не неосторожный убийца, а жестокий маньяк. Все совпадения теряют свою странность и обретают причинно-следственную связь. Во-первых, Анатолий Иванович, вы заметили, что многие из его жертв были связаны с мединститутом.

– Не все.

– Но больше статистической погрешности. Смульский же проговорился, что познакомился с Викой в институтском холле. Так?

– Так.

– А если это его метод? Он же часто отирался в мединституте, наверное, история знакомства с Викой – единственная правда в его показаниях, только он так знакомился не с ней одной, а со всеми девушками.

– И никто в холле этого не видел и не рассказал в милиции, когда девушка пропала?

Ирина многозначительно скосила глаза:

– Может, и рассказал…

– Да нет, бросьте, – Дубов махнул рукой, – Смульский – личность известная, но все же не та фигура, ради которой можно подтасовать показания, а десять лет назад и вовсе был никем."

"– Значит, ему просто везло. Дальше. У Смульских сложились тесные приятельские отношения с семьей Петровских, стало быть, мы имеем право предположить, что Борис Витальевич доверял Евгению Степановичу и в какой-то момент обратился к нему за помощью как к специалисту. Правда, Петровские были выше по статусу и по связям, и я бы на месте Смульского, наверное, постеснялась откровенничать с человеком, который и без того способен загубить мою карьеру одним звоночком, но мало ли какие у них сложились отношения. Да и врачебную тайну еще никто не отменял.

– Как и врачебный долг, – буркнул Дубов, – когда Смульский признался, что он маньяк, Евгений Степанович обязан был его принудительно госпитализировать, как опасного для окружающих.

– Все верно. Но он по каким-то причинам решился покрывать приятеля. Рука руку моет, и так далее. Когда в поле зрения следствия попадает Кольцов, Петровский уговаривает его взять вину на себя. Правда, я никак не придумаю, что такое он мог дать бедному участковому врачу, за что бы тот согласился быть расстрелянным как бешеная собака.

– А это я вам как раз, наверное, могу сказать, – вздохнул Дубов, – я уже докладывал, что родственники отказались от него еще на этапе следствия и на судебные заседания не приходили, а из присутствующих на процессе Кольцова ненавидели все, в том числе его адвокат.