Версальский утопленник

Он составил карточку до исчезновения досье Ренара, на место которого вскоре встало новое досье, фальшивое, подчищенное, полное лжи и откровенного вранья! Похоже, негодяй предвидел, что когда-нибудь его затребуют. Так что нам остается лишь карточка Матье, где содержится много интересного о начале карьеры нашего инспектора.

И снова Николя оценил проницательность Ноблекура, который с самого начала посоветовал ему оценить степень продажности инспектора Ренара. И хотя свои предположения бывший прокурор высказывал весьма туманно, они почти всегда подтверждались фактами.

"

"— Можешь мне не верить, но мне кажется, что за спиной Ренара стоит секретная служба короля, и стоит давно. В самом деле, много лет назад Ренара уговорили издать несколько памфлетов и самому наложить на них арест, а затем, воспользовавшись замешательством книгопродавца, у которого обнаружили пасквили, содрать с него немалую сумму. Так и пошло. Золото, серебро, драгоценности арестованных — Ренар ничем не брезговал. Но худшее впереди. За мошенничество он угодил в Бисетр, в то время как его сообщница, госпожа Ренар, оказалась под замком в тюрьме Сальпетриер.

[39]

— И как же они оттуда вышли?

— Он всегда отличался необычайной сметливостью и умением договариваться с людьми. Влияние сыграло свою роль. У меня есть кое-какие мысли на этот счет. Решили использовать его опыт. Это было еще до Сартина.

— Похоже, он снова взялся за старое. Но как сумела его жена оказаться в штате личной прислуги королевы?

— Это доказывает постоянно возрастающую степень продажности должностных лиц, — со свирепым видом проговорил Бурдо. — Но ничего, настанет день, когда с продажными чиновниками будет покончено!

— А что если и в этот раз он является автором памфлета?

Что-то щелкнуло в голове Николя.

Вытащив из кармана листок пасквиля, отданный ему Ленуаром, он поднес к нему подсвечник и принялся сравнивать его с листком, полученным от Мадам Аделаиды. Затем достал из шкафа увеличительное стекло и тщательно исследовал оба документа.

— Теперь посмотри ты. Видишь, там, внизу, справа, на обеих страницах?

Водрузив на нос очки, Бурдо склонился и принялся внимательно разглядывать листки.

— Черт побери. Я вижу два одинаковых чернильных пятна, совершенно отчетливых, я бы даже сказал, два отпечатка пальца, и, судя по ширине, большого пальца.

— Совершенно точно, однако приглядись получше. Видишь, белая полоса, наискосок пересекающая оба отпечатка? Знаешь, что это может быть?

— Нет, а ты знаешь?

— Кажется, да. Помнишь большой палец на правой руке Ренара? Он был испачкан типографской краской, но не целиком: посредине проходила белая линия. Я очень четко его запомнил.