Все по-настоящему

Нет, я…

На пол упала одна капля, другая… Это еще что за черт?! Запрокидываю Таткину голову и… задыхаюсь. Натуральным образом задыхаюсь от того, что она плачет!

— Так, ну-ка, давай, разворачивайся!

— Ч-что?

— Говорю: марш в спальню! Повадилась тут, чуть что, сразу за вещи хвататься!

— Но…

— Ты меня не услышала, что ли?!

— Уу-у-у-услышалаа-а-а-а, — совсем расклеилась Татка, падая мне на грудь. А я что есть силы прижимаю ее к себе и ловлю себя на мысли о том, что просто не представляя, как бы жил, если бы позволил Татке уйти. Я влип в нее по самое не балуйся.

Глава 21

Тата

— О, Татка! Ты выглядишь… выглядишь просто ужасно! — мама встречает меня у входа в ресторан и крепко-крепко обнимает.

— Спасибо, мама. Ты знаешь, как поднять мне настроение.

— Обиделась, что ли? Вай! Кто ж тебе правду скажет, как не родная мать? Ну, а чего мы в пороге стоим? Гарик, ну-ка, найди нам местечко на веранде. Там сейчас так хорошо, Татка… Почки наклюнулись, вот-вот листочки появятся. Да и тепло-о-о. Хотя тут расслабляться не стоит. Оно по-весеннему обманчивое. Правильно ты сделала, что пальто потеплей надела!

— Мам, знаешь, я не голодна.

— Ничего не знаю. У нас сегодня долма — пальчики оближешь. Гарик, принеси Татке порцию.

От одного только упоминания долмы мне становится как-то не по себе. Или я себя накручиваю, или мне все же стоило провести хотя бы один тест из тех, что я недавно купила.

— Не надо долмы!

— Да ты что? Знаешь, вкуснятина какая! Пряная баранина и бодряще-кислый виноградный лист…

Дослушать мать не успеваю и, резко меняя направление, со всех ног бегу в туалет. Хорошо, что в этом ресторане я знаю каждый закуток, каждый обожжённый кирпичик… Тут прошло все мое детство. Сначала мама работала здесь официантом, потом помощником менеджера, а теперь и вовсе дослужилась до управляющего. Словом, я знаю, куда бежать, да… Захлопываю деревянную дверь и склоняюсь над унитазом.

— Тата-джан! Доченька, с тобой все хорошо?!

Рвотные спазмы заканчиваются так же неожиданно, как и начались. Включаю холодную воду и плещу в лицо. Тонкий трикотажный свитерок, который я просто обожаю за его удобство, липнет к взмокшему телу. Если бы это было возможно, я бы и вся помылась.

— Тата-джан! — стучит мама в дверь.

— Все нормально. Видимо, что-то не то съела.

Мама обхватывает ладонями мои влажные и холодные щеки и так смотрит… как, наверное, только мамы умеют.

— Что-то съела не то, говоришь? Да ты беременная!

— Мама! Тише! — озираюсь по сторонам. Но, похоже, до нас никому нет дела.

— Радость-то какая! Татка…

— Рано радуешься. Может быть, ничего такого и нет. Я… не знаю наверняка.

А узнать — боюсь. Так боюсь, что все внутри дрожит и вибрирует. Ведь даже после нашего примирения с Климом коробка с презервативами никуда из нашей спальни не делась.