Выстрел на Большой Морской

Весь гадюшник переворошил! Попробуем теперь провести уборку… Жду на коронацию!

Глава 29

Конец истории

Лыков сидел в квартире Благово и с наслаждением распивал чаи. Он только что вернулся из бани, где отмыл все тяжелые воспоминания о пребывании в катакомбах. Прислуга Аграфена Нестеровна разбирала на кухне его перепачканные в земле вещи. Брюки и рубаху чинить было уже бесполезно, чемарка и пальто остались в Ивановской пещере. Уцелели только барейка и жилет. Поскольку жалование у чинов девятого класса невелико, Алексей слёзно просил тётушку отмыть его имущество.

Московскому приобретению Лыкова было строго сказано, что он больше не Федя-Заломай, а Фёдор Кундрюцков. И что он временно поступает в услужение к Благово и поселяется в угловой комнате. Никакого месяца ждать не надо: послезавтра Фёдор на один день возвращается в Москву, забирает мать и приезжает вместе с ней. Пока они живут на Театральной улице, а там будет видно. Специально нанятый отставной унтер начинает учить парня грамоте; а это такой строгости человек, что у него все выучиваются… Благово, когда услышал от Алексея в подробностях историю о поведении хлопца в подземельи, полюбил простака и тоже принял над ним шефство."

"Утром Лыков привёз смущающегося от столичных впечатлений Фёдора в помещение Полицейского резерва в здании Александро-Невской части. В цейхгаузе парню подобрали форму, выдали шашку, револьвер и свисток. Когда тот переоделся и подошёл к зеркалу — обомлел. Форма городового и впрямь очень шла Феде-Заломаю. Его богатырская фигура приобрела монументальность, а лицо сделалось строгим и торжественным. Парень даже покраснел от удовольствия — он сам себе в таком виде очень нравился.

— Ну что, будешь теперь грамоте учиться? А то в городовые не примут.

— Угу.

— Ещё неплохо бы тебе, Фёдор, жениться и усы отрастить. Здесь это быстро делается!

Благово выдал Кундрюцкову десять рублей подъёмных и отправил, в сопровождении младшего дворника, в конфекционный магазин приодеться. Им же с Лыковым предстоял трудный разговор в начальственных кабинетах; нужно было подготовитьтся.

Монаршее повеление до сих пор оставалось не выполненным. Убийцы Макова ходили на свободе, арестовать их не удалось, хотя все улики были налицо. Показывать простреленный бок и излагать, как страшно быть погребённым заживо, не приходилось — это никого наверху не интересовало.

— Алексей, давай оттабаним[128]. Что мы имеем?

— Сторожку Пахома-Кривого. Кекинские дома. Артиллерийскую вдову возле Московской заставы. Ну, и Большой Сохатый может что-то разузнать.

— Начни с него. По данным Адресной экспедиции, он прописался в 6-й Рождественской улице. Чёрт, времени очень мало. Скоро коронация.