Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Силы покидали ее, хотелось спать, но предстояло что-то страшное.

Айдвариан пересел на край ее кровати, склонился к ней. Его рука прошлась по ее щеке, по губам. В глазах мужчины снова стояло безумие. Лания почти смирилась. Еще один раз. Ничего нового. Просто раздвинуть ноги и потерпеть немного.

— Я правда этого не хотел, — слабо сказал лорд. — Думал спасти тебя, улучшить твою жизнь. Прости меня.

— Тогда не делайте того, чего не желаете, — резко выдохнула Лания. — Остановитесь и преломите ее магию. Вы же не простолюдин!

Лорд накрыл ее губы своими и поцеловал. Девушка напряглась в его руках, попыталась сжать губы в недвижимую полосу.

Протестующее мычание должно было показать ему, как она этого не желает. Айдвариан не реагировал. В его мыслях стояла картинка, которую он жаждал воплотить.

Он держался, балансировал на грани нежности и страсти, потому что знал, еще немного, пара минут и можно будет безжалостно играть с обреченной жертвой.

— Мне жаль вас, — прошептала Лания, вдруг проводя по его волосам рукой. — Жаль, что вы ничего не можете поделать.

— Помоги мне, — выдохнул он, обнимая и прижимая к груди девушку.

Лания обняла его в ответ, и сама не ожидая от себя запела детскую колыбельную. Ей было жалко его, жалко как собственного младшего брата. Когда их мама умерла, именно так она утешала рыдающего мальчишку.

Включились рефлексы, объятие, ласка. Лании было искренне жаль себя и не менее сильно жаль правителя. Они оказались в ловушке Дариморы и исправить это было нельзя.

Я владею ей

Антари пригубил бокал с вином и еще раз перевел взгляд с Беатрис на ее мужчину. Девушка сидела рядом с ним, но Эритару этого было мало. Он развернулся к ней боком, поставил одну ногу на край дивана и облокотил успокоившуюся ведьму на себя, обнимая ее сзади.

Показывал, что может себе позволить.

Обидно было не это. Мало ли как самоутверждался более удачливый ухажер? Слишком ярко в глазах вставали воспоминания о том, как Беатрис уворачивалась из объятий, не хотела лежать, шипела на попытки удержать ее. Даже будучи вместе, они так не сливались."

"Когда блондин заставил ее лечь, она лишь взглянула в его глаза и вопросительно произнесла имя. Он покачал головой, и она просто подчинилась. Антари не верил увиденному.

Его душила обида. Ну неужели она все это время любила другого? Множество вопросов возникало в голове, пока он пробегал взглядом по этой парочке. Не надо было быть экспертом, чтобы отметить следы засосов на ее шее, набитые наручниками запястья, синяки.

Если он действительно надругался над ней, тогда почему ее лицо так спокойно? Почему она нежится в объятиях насильника?

И в то же время сначала стравив их между собой, Беатрис поигралась и отпустила. В том, что она могла убить обоих сомнений не было.