Заноза

Я понимаю, что ты меня не любишь, ну и вообще, не красавец я.

- Гриш, я… - в горле внезапно пересохло, - я чет даже не знаю, что сказать.

- Ничего не говорить! – рубанул он решительно. – Я ж от тебя не прошу ответа прямо сейчас, ты подумай, Лер. Закончим ординатуру, к тому времени малышка подрастет, если тут не сможем устроиться, поедем куда-нибудь.

Я почувствовала, что мои ладони вспотели, а сердце загрохотало от волнения. Это не Шиловский с его сиюминутным «хочу жениться», тут человек, похоже, готовился очень долго и настроен решительно.

- Гринь, я не знаю, что сказать, - повторила я и отвела глаза. – Ты прям ошарашил меня. Ты ж понимаешь, что у меня будет ребенок от другого мужчины?

- Понимаю, конечно, - мрачно отозвался коллега. – И понимаю еще, что козлина он, раз до сих пор ты живешь одна и не носишь его фамилию. Он не достоен вас, Лер. Если б я узнал, что девушка от меня беременна, я бы не раздумывая потащил ее в ЗАГС, она бы пикнуть не успела. Раз штаны снял, будь готов к последствиям. Но я тебя не тороплю, ты подумай хорошо, это серьезный шаг. Со своей стороны я тебе обещаю, что никаких измен не будет, и для семьи я готов на все.

Кивнув, я отпила большой глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло и дрожащей рукой взяла печенье. Ну и дела, блин!

Глава 29

Утро рабочего дня началось интересно, если не сказать захватывающе. В приемный покой заявилась парочка – она и он. Она на седьмом месяце беременности, пьяная, в цветастом засаленном халате и резиновых тапках на босу ногу, он в трениках, которые, вероятно, были ровесниками его бабушки, расстегнутой рубахе, сквозь которую виднелось голое, поросшее редкими волосками рыхлое пузо в татуировках, тоже пьяный. Сия картина была бы привычной для видавших всякое работников приемного отделения, если бы не нож, торчавший из глазницы женщины. Аккуратный такой столовый прибор, который она придерживала рукой, завывая, словно сирена.

- Да уймись, дура, и без тебя тошно! – сиплым басом кинул ей мужчина и ругнулся цветасто, обдав перегаром медсестру. – Давай нам сюда врача, видишь, бабе моей надо!

Явившийся офтальмолог, Галина Николаевна, женщина средних лет, в костюме пронзительно белого цвета, с выщипанными и нарисованными бровями брезгливо оглядела парочку. Да, она явно не привыкла к такому контингенту, все ж глазное отделение в больнице почти не встречалось с настолько колоритным населением нашего маленького сибирского городка.

- Что случилось? – строго спросила она, так глянув на привставшего было со стула сопровождавшего пострадавшую мужичка, что тот стушевался и рухнул обратно.

- Да она пилит и пилит, пилит и пилит, - начал он присмиревшим голосом, - а я ж мужик! – выпятил он грудь и саданул по ней кулаком.