Запретная. Не остановить

А потом включаю автомат, заточенный на выполнении привычных заученных движений.

Откатиться, сесть к ней спиной, натянуть на себя штаны.

Встать и отойти от кровати.

Взять с подоконника сигареты с зажигалкой, прикурить, затянуться и начать пялиться в окно.

— Гордей, — слышу тихое, долетающее до меня с постели.

— Иди в душ, потом я провожу тебя до номера, — говорю я, не оборачиваясь и медленно выпускаю дым в приоткрытое окно.

Снова затягиваюсь.

Привычка, которая появилась у меня после разрыва с Бельчонком, едва я только вышел из больницы.

Три недели вынужденного постельного режима действовали на меня угнетающе.

Я задыхался в четырех стенах, медленно сходя с ума и не зная, чем себя занять. Сдохнуть было для меня в тот момент предпочтительней всего.

Бросать не пробовал, потому что пока не видел в этом необходимости.

— Гордей, я…, - вздрагиваю, потому что голос Бельчонка становится намного ближе.

Застываю без движения.

— Я… можно, я не стану возвращаться к себе, а переночую у тебя?

— Нет, нельзя, — выдаю резче, чем рассчитывал.

Однозначное, блядь, категорическое нет.

— Пожалуйста.

Вздрагиваю, потому что она подходит ближе. Прислоняется щекой к позвоночнику, а ее руки скользят и обвивают меня со спины.

Что за… хуйню она вытворяет?

— Я же сказал, нет, — бросаю зло, вкладывая в этот ответ все свои усилия.

На то, чтобы оттолкнуть физически, ресурсов уже не остается.

Слишком много дней и ночей в прошлом я провел в мечтах о чем-то подобном.

— Пожалуйста, — просит Арина, и от ее дыхания по позвоночнику пробегают табуны мурашек.

— Не хочешь в душ, окей. Одевайся и я тебя провожу, — произношу медленно, отчеканивая каждое слово и не рискуя, ни за что не собираясь к ней поворачиваться.

Арина ведет ладонями по плечам и вдруг начинает покрывать спину легкими невесомыми поцелуями.

Мышцы напрягаются, в груди начинает щемить.

— Я же сказал…

— Но я хочу…

— Нельзя…

— Почему?

— Потому что, блядь.

Видимо поднимается на цыпочки, потому что поцелуи переходят на заднюю сторону шеи.

Это пиздец, как приятно и волнительно. Нирвана. Космос просто, когда в ее исполнении.

— Гордей, пожалуйста. Мы… могли бы тогда еще… еще раз. Если тебе вдруг захочется.

Если вдруг захочется?

От ее несмелых и скромных поцелуев я завожусь больше, чем если бы любая другая девка отсасывала мне или дрочила.

До душа не дошел, а уже снова отсвечиваю перед ней стояком.

— Гордей…

— Стой, где стоишь, — предупреждаю я, потому что не железный и нервы далеко не стальные, закаленные в боях, канаты. Меня уносит и закручивает в ее нежных ласках до предела.

Она не слушается.

Подныривает под руку, протискивается между мной и подоконником, выпрямляется и обвивает меня руками.