Завороженные

Неведомый скульптор тщательнейшим образом исполнил самые мелкие детали: пряжки на сапогах, складки камзола, черты лица и даже ресницы. Прямо-таки гениальный скульптор. Человек со спокойным лицом стоял так, словно поднял ногу, собираясь сделать следующий шаг.

Элвиг бесцеремонно постучала по статуе рукоятью кинжала. Раздавшийся глухой звук окончательно подтвердил, что статуя исполнена из цельного камня.

— Никогда такого не встречалось, — пожала она плечами. — Чтобы цверги ставили у себя человеческие статуи… Они вообще ни в чем подобном не замечены, мы ни разу не находили никаких произведений искусства, даже орнаментов, узоров, мозаики…

Вторая статуя, располагавшаяся аршинах в десяти, опять-таки представляла человека, разве что в другой позе — он смотрел куда-то вправо, будто остановившись неожиданно, резко. А вон тот будто шарахнулся, пригибаясь, подняв руки. Еще один рухнул на колени, прикрывая лицо руками. Вон тот — явно упал и стоит на четвереньках, тот будто несется со всех ног, оглядываясь с ужасом через плечо, а этот, перекосив рот в ярости, заносит кинжал…

Там, откуда он пришел, поручик ни разу не видел, чтобы статуи были исполнены в таких позах — насквозь приземленных, убого-будничных. Зачем все это? Люди подобным никогда не занимались, потому что статуи такие нимало не сочетаются с высоким искусством…

Они шли словно бы в толпе — в толпе непонятных статуй, недоуменно переглядываясь и пожимая плечами. Первое любопытство схлынуло, и каждую новую они уже не разглядывали так тщательно. Вот и все, две последних располагаются совсем недалеко от проема, ведущего в правый, полностью сохранившийся купол. Один стоит спокойно, разве что правая рука скрылась в квадратном, накладном кармане камзола, а второй вытянул вперед руку, которая сжимает…

Револьвер! Идеально исполненную каменную копию укороченного «смит-вессона» производства фабрики Людвига Леве!

— Бог ты мой! — воскликнул Маевский с ужасом. — Да это же Ягеллович! И Пилкин… Что ж это, господи…

В его голосе звучало такое удивление, такой страх, что у поручика, кажется, волосы поднялись дыбом. Он будто к земле прирос. Остановившимся взглядом следил, как Маевский с яростным лицом вертит туда-сюда головой, держа наготове скорострел, как, не раздумывая, кидается к полукруглому проему…"

"Оттуда, из проема, выметнулось нечто, напоминающее то ли исполинский бич, то ли щупальце, подсекло ноги штабс-капитана, отшвырнуло в сторону, словно кеглю — и Маевский, пролетев по воздуху, шлепнулся на каменную осыпь, выронил скорострел, его голова безвольно поникла на сторону…

Протяжно заскрипела щебенка, устилавшая землю.