Жестокое и странное

В Гленберни жили люди, принадлежавшие к средним слоям общества, – молодая интеллигенция, как семейные, так и одинокие. Там царила своеобразная атмосфера – летом они выходили посидеть на крыльце своего дома, готовили во дворе еду. Они собирались на вечеринки, окликали и приветствовали друг друга через улицу.

Довольно скромный дом Доусонов в тюдоровском стиле выглядел уютно обжитым, с аккуратно подстриженными хвойными деревьями перед входом. В окнах вверху и внизу горел свет, у обочины стоял старенький автомобиль-""универсал"".

В ответ на звонок по другую сторону двери раздался женский голос:

– Кто там?

– Миссис Доусон?

– Да?

– Детектив Марино, Полицейское управление Ричмонда.

Мне нужно с вами поговорить, – громко сказал он, поднося свой знак к дверному глазку."

"Защелкали открывавшиеся замки, и я почувствовала, как у меня забилось сердце. Во время своих многочисленных медицинских перипетий мне не раз приходилось слышать, как пациенты кричали, умоляя меня не дать им умереть. Я лгала ради того, чтобы их успокоить: «У вас все будет в порядке», – когда они умирали, сжимая мою руку. «Очень сожалею», – говорила я их близким и любимым, убивавшимся от отчаяния в тесных душных комнатушках, где не по себе становилось даже священникам.

Но мне никогда не приходилось стучать в чью-то дверь, возвещая о смерти, в день Рождества.

Единственное сходство между миссис Доусон и ее дочерью, которое я заметила, были подчеркнутые скулы. Миссис Доусон с яркими чертами лица, короткими седыми волосами весила на вид не больше сорока килограммов и напомнила мне испуганную птичку. Когда Марино представил меня, в ее глазах появилась паника.

– Что случилось? – еле вымолвила она.

– Боюсь, у меня для вас очень плохие новости, миссис Доусон, – начал Марино. – Речь идет о вашей дочери Сьюзан. Сожалею, но я вынужден сообщить вам, что ее убили.

В ближней комнате послышались легкие шажки, и в двери справа от нас появилась маленькая девчушка. Остановившись, она смотрела на нас широко раскрытыми голубыми глазами.

– Хейли, где дедушка? – дрожащим голосом пролепетала миссис Доусон. Ее лицо стало мертвенно-бледным.

– Наверху.

Хейли в синих джинсах и новых на вид кожаных мокасинах была похожа на мальчонку.

Ее светлые волосы казались золотистыми, левый глазик немного косил, и она носила очки. Я бы дала ей не больше восьми лет.

– Иди скажи ему, пусть спустится, – сказала миссис Доусон. – А вы с Чарли оставайтесь там, пока я за вами не приду.

Сунув два пальца в рот, девчушка не торопилась уходить. Она настороженно смотрела на меня и Марино.

– Иди же, Хейли!

Хейли неожиданно сорвалась с места и убежала. Мы сели на кухне с матерью Сьюзан. Ее прямая спина не касалась спинки стула.