Золотое пепелище

Впрочем, это выражение быстро сменилось своеобычной, фирменной гримасой – чуть насмешливой, доброжелательной и снисходительной.

Он поднялся, чуть поклонился:

– Смелее, товарищ следователь. Ваш труд – творческий, исследовательский; вам, как художнику, придется-таки задействовать интуицию, чтобы на накиданный вами тон правильно, в единой композиции разместить недостающие, пока не найденные, но очевидные звенья.

– Очевидные для кого? – хмуро спросил Саша.

– Для мыслящего человека. Что ж, буду рад увидеться снова. Поклон матушке передавайте, я скоро наведаюсь, – он поморщился, потер щеку, – застудился на ледяном ветру разочарований…

Уже пожав руку, приподняв панаму и даже сделав несколько шагов прочь, адвокат, как спохватившись, спросил:

– Да! Не будете смотреть последнюю серию «Я, следователь»?

– Не собирался.

– А вы соберитесь. Сегодня, в восемь сорок пять, как раз после «Спокойной ночи, малыши!». Рекомендую. Пал Палыч как раз хитроумную комбинацию там раскрывает.

…И поспел Саша, и телевизор успел включить, и даже посмотрел эту серию, чем немало удивил маму. Подняв глаза от «Нового мира», Вера Владимировна поинтересовалась:

– Сынок, что-то ты в детство впал. И не жаль времени. Жуть какая. Неужели в самом деле такое бывает?

– Бывает, отчего ж нет? Когда вылавливают утопленника без кирпичей на шее и прочего, как определить: сам человек нырнул или помогли ему?

– Тебе что, на работе этого всего недостаточно? – поинтересовалась Вера Владимировна. – Пошел бы, проветрился.

– Я уж так надышался морским воздухом, запахами олеандров да магнолий, что и выдыхать неохота. Кстати, мам, – точно спохватившись, начал он, хотя поджилки, надо признать, тряслись, – кое-что сейчас скажу. Только сразу не переживай.

Мама немедленно схватилась за сердце. Однако отступать-то уже было поздно и тянуть смысла никакого не было.

* * *Полковник Филатов обычно в полвосьмого уже был на месте, скинув китель и повязав фартук секретарши, сам себе варил кофе. Без двадцати восемь в предбанник-приемную заявился Чередников.

– А, Шурик, что-то ты рановато. Заходи, – неформально приветствовал полковник Филатов. – Кофейку? Тут на двоих хватит.

– Я – нет, – невнятно, но решительно отозвался Саша, протягивая лист бумаги.

– Чего это? – продолжая одним глазом контролировать турку на плитке, Макар Иванович другим пробежал текст.

Прочитал, помолчал, снял турку, налил кофе в чашку.

– Красивый какой у тебя почерк. Понятный.

– Я, товарищ полковник…

– Честно – не постигаю. Зачем ты обратно-то собираешься? По спокойной жизни стосковался?

– Нет.

– Тогда что?

Чередников, краснея, трепался, гнал какую-то пургу о том, что вот, начальник отделения мечтал на пенсию, и он, Саша, уже знает местный материал.