Золотое пепелище

И, наконец, выложил решающий, непобиваемый козырь:

– Не потяну я. Мне надо пообтесаться среди людей. Бесполезно все это.

Шурик смешался окончательно и заткнулся.

Филатов, помолчав, снова начал:

– Силой удерживать не буду, препятствовать тоже, к тому ж изначально у тебя временный перевод. Выглядит некрасиво по отношению к товарищам.

– Почему ж так, Макар Иванович? Хорошо поработали, преступники обличены, ценности найдены, а остальное – ну что? Сплошные мои домыслы.

Полковник, глянув на часы – скоро тут будет полным-полно народу, надо поторопиться, – спросил прямо:

– Ты не веришь в то, что убийца – Козырев?

– Нет.

– И в то, что он сам покончил с собой?

– Нет.

– Резоны? Доказательства?

– Нет, – признался Чередников и вдруг вскинулся, приободрился: – Но они будут. Обязательно. Поверьте, я поклясться готов!

– Интуиция – это хорошо, – признал полковник. – Очень хорошо, когда интуиция. Но нужны доказательства, факты.

– Но ведь очевидно, что…

– Погоди. Тебе очевидно – мне нет. Ты, поддавшись самовнушению и своей интуиции, можешь знаешь куда уйти? Помни: из десяти догадок девять всегда ошибочны.

– Но ведь выгодоприобретатель всего этого может быть лишь один…

– Может быть? Или один?

И Шурик стих. Лишь упрямо повторил:

– Прошу удовлетворить мой рапорт о переводе, – и добавил: – Очень прошу. Пожалуйста.

* * *Капитан Макаров Альберт Николаевич, начальник отделения милиции в дачном поселке Морозки, был душевным человеком, не склонным к злопамятству. Потому-то ни словом, ни делом не попенял, не припомнил Чередникову – теперь уже старшему лейтенанту, отмеченному благодарностью министра охраны общественного порядка СССР, – «предательство»."

"К тому же Порфирьич все-таки поехал в санаторий, пусть и куда позже, чем предполагал, зато со спокойной совестью оставив участок на Сашу, которого теперь уже именовали не иначе, как уважительно – Сан Саныч.

Чередников ни словом никому не обмолвился ни о ходе, ни о деталях, ни об итогах следствия. Однако буквально весь поселок был в курсе, что именно их участковый не позволил «замазать» дело Каяшевых – которое, кстати, уже обросло огромным количеством ужасных подробностей, как пепелище бурьяном, полынью и ивняком. Тетя Нюра гордилась своим вкладом в дело становления легендарного сыщика, упирая на чудодейственные свойства молочных продуктов. Многие верили, сбыт рос.

В семействе Чередниковых тоже наметились счастливый поворот и пополнение: «старики», то есть мать с отцом, спустя двадцать четыре года почему-то куда лучше понимали друг друга. Пока, правда, все ограничивалось поездками в гости – то он в Зеленоград, то мама в Ялту, – но Сашина хваленая интуиция подсказывала, что вскорости они все-таки договорятся о том, кто к кому в итоге переедет.