Звёздный взвод. Книги 1-17

 — Хорнер утверждал, что оазис выстоит. Ведь сумел же Корвил отбить штурм боргов. А когда из пустыни принесли десятки мертвых тел, было уже поздно…

— Ненавижу лгунов и демагогов, — процедил сквозь зубы Тино. — Я обещал вашему предводителю при возвращении вырвать сердце. Мерзавец заслужил это.

Японец поднял руку и щелкнул пальцами. Тотчас, раздвинув оцепление солдат, появились два землянина. Воины волокли под локти тридцатилетнего тасконца. Левое плечо в крови, голова опущена на грудь, запястья связаны за спиной.

Наемники поставили пленника на колени рядом с Тино и сразу удалились.

Не испытывая ни малейшей жалости, самурай бесцеремонно взял Джена за волосы и поднял его голову.

Судя по лицу Хорнера, земляне неплохо поработали над ним. Левый глаз заплыл, нос сломан, на щеках кровоподтеки, нижняя губа разорвана.

— Смотри внимательно, подлец, на своих соотечественников! — прорычал японец. — Это ты обрек их на смерть. Дети, женщины, старики… С каким удовольствием я ткнул бы тебя мордой в горы трупов и лужи крови. Скажи громко, чтобы все слышали: мы предупреждали о предстоящей бойне? Олесь точно нарисовал картину трагедии? Ну, же говори!

— Да, — с трудом выдавил предводитель.

— Громче! — яростно тряхнул Джена Аято.

— Да! — истерично выкрикнул тасконец.

В руке самурая сверкнул кинжал. Выдержав небольшую паузу, Тино продолжил:

— Не в моих правилах убивать пленников. Но сегодня совсем другой случай. Это не убийство, а казнь. Будь ты проклят, Хорнер! Твоим именем когда-нибудь в Оливии станут пугать детей. Таких мерзавцев народ не прощает!

Уверенным движением японец вонзил клинок точно в сердце мужчины.

Оливиец вздрогнул и беззвучно упал лицом в траву. Аято не стал даже вынимать из трупа оружие. Гордо вскинув подбородок, самурай произнес:

— Воля богов исполнена! Ваша судьба меня не интересует. Встаньте на колени и молите о пощаде майора Ходсона. Это последний шанс. Только он решает — казнить или миловать. Подумайте о своих детях.

Тино повернулся к командиру полка и бесстрастно сказал:

— Делайте с ними, что хотите. Сейчас тасконцы готовы лизать ботинки солдат."

"Слова японца были недалеки от истины. Толпа корвилцев дружно опустилась на колени.

Во взглядах слабая надежда и покорность. Раздался плач грудного ребёнка. Его мать потеряла сознание и выронила младенца из рук.

Расчет Аято оказался верен. Цивилизованные аланцы не готовы были чувствовать себя господами. Рабство для них — дикость и варварство. Убийство же беззащитных людей — и вовсе тяжкий грех, несовместимый с общепринятыми моральными нормами.

Ходсон находился в безвыходном положении. Перед ним, как перед палачом, склонили головы тысячи корвилцев.