50 и один шаг назад

– Я его дочь. Мишель Пейн, – незамедлительно отвечая, роюсь в рюкзаке и достаю права, показывая ей.

– Хорошо, проходите. Покажите свои данные при входе на этаж охране, они вам выдадут халат и бахилы.

– А вы… что с ним? – Облизав пересохшие губы, произношу я.

– Вам расскажут. У нас указано только то, что его привезли с острым инфарктом миокарда, – монотонно отвечает она, отвлекаясь на другого человека, интересующегося своим родственником.

Только сейчас, проходя по больничному коридору, смотря, как тут и там помогают людям, я полностью осознаю, куда приехала.

Последний раз я была здесь в таком состоянии с Теренсом, пока не констатировали смерть. И теперь отец."

"Выполнив все условия, чтобы меня пропустили за стеклянные двери, я уже медленно, словно опасаясь новых последствий, подхожу к седьмой палате. Закрыв на секунду глаза, делаю глубокий вдох и вхожу туда. Я сразу же нахожу взглядом отца с бледным лицом, с кучей капельниц, и мои глаза наполняются слезами. Ведь я так любила его, а сейчас чувствую себя лицемеркой.

– Мишель, – тихий мамин голос раздаётся слева, и я поворачиваюсь к ней.

Рядом на диване в наушниках и со злым взглядом сидит сестра, но мне плевать на неё. Смотрю на маму, всё такую же элегантную, статную и даже не сказать, что мы в больнице. Она как будто на приём собралась. Это отдаётся неприятным отголоском боли внутри. Я сравниваю себя и её. Если бы мой муж… мой Ник вот так… тут. Я бы выглядела иначе, такой как сейчас. Потерянной и боящейся даже дышать рядом, чтобы не ухудшить его состояние.

– Мама, как он? – Шёпотом спрашиваю я, делая шаг к отцу, но останавливаюсь, не смея дотронуться до него.

Не могу. Что-то не даёт мне идти дальше и показать ему, что я тут.

– Вчера он приехал поздно, очень злой на тебя. Ругался, поднял весь дом на уши, но начал задыхаться и упал. Мы вызвали врачей, и они отвезли его сюда. Потом было стентирование, но его не смогли сделать из-за сильного тромбоза. Его накачали какими-то препаратами, чтобы повторить ещё раз. Сейчас мы ждём, что они скажут, – отвечая, мама подходит к койке.

– У него настолько всё плохо с сердцем? Почему мы не знали? – Поднимаю на неё голову, и она слабо улыбается.

– Потому что тебя никогда он не интересовал, ты всегда думала только о себе. И, вообще, ты никакого права не имеешь тут находиться! – Подаёт голос Тейра и вскакивает с места.

– Заткнись, – зло говорю я. – Не тебе решать, где я имею право быть.

– Из-за тебя у него это случилось! Из-за тебя, сука! А если он умрёт, а ты трахаешься с этим Холдом! Тебе по хрен на всех, кроме своей вагины! – Она подскакивает ко мне и толкает в грудь, что я оступаюсь, подаваясь назад.

– С кем я трахаюсь не твоего ума дело.