Адвокат чародейки

Мы… – она хотела продолжить свои причитания, но Таисия ее оборвала:

– Оставь, Зина! Что толку теперь об этом рассуждать? Теперь мне совершенно ясно, почему эта несчастная убила Анатоля. Бог знает, как она пыталась до этого времени доказать свои права. И как он ловко, однако, изображал верного, преданного мужа, нежного семьянина, будучи двоеженцем! – Таисия горько рассмеялась, это был смех пополам со слезами горечи и чувства унижения.

Она и впрямь полагала, что муж был ей верен и так сильно любил ее, что никто на свете ему более не был нужен. Как горделиво она смотрела на прочих женщин, несчастных жен, чьи мужья украшали их прелестные головки рожками, а то и развесистыми рогами, и все знали все и судачили о похождениях их неверных мужей! Вот теперь и она сама станет предметом этих бесконечных сплетен, да еще каких! А бедные дети, что ей им сказать об их покойном отце, чье имя они носят незаконно? И надо же, что весь этот ужас, эта неприличная, вульгарная история, достойная дешевого водевиля, разыгранного на провинциальной сцене, приключилась именно с ней, с ее детьми, и – после десяти лет безоблачного, как ей казалось, брака!

Обе Боровицкие стояли рядом, не смея ни утешать ее, ни даже прикоснуться к невестке. Неожиданно Таисия подняла голову и произнесла решительным голосом:

– Ее никто не должен узнать! Зина, ты ошиблась! Мужа моего никто не убивал, он сам умер в ванне с грязью от сердечного приступа… переел накануне. Эту женщину никто и никогда не видел, Анатоль ее прежде не знал, она – не ваша гувернантка!

– Верно, и церковь сгорела… Священник погиб, бумаг-то нету, – пискнула Полина Карповна.

– Нет, не выйдет! – простонала Зина. – Ведь еще есть Сергей Желтовский. Он-то ее точно признает! Он в нее тоже был влюблен, даже стрелялся с Анатолем из-за Розалии. Верно: он знал о свадьбе Анатоля! И как я раньше-то не догадалась! – она хлопнула себя по лбу.

Задним умом мы все крепки!

– Если он ее и узнает, это еще ничего не значит. А вот если он заявит, что знал об их тайном браке, значит, и он – преступник, раз скрыл это обстоятельство, умолчал о нем. Неужели теперь, став известным адвокатом, он возьмет на себя эту давнюю вину и поставит под удар свою карьеру – ради этой никому не ведомой горбуньи? – Глаза у Таисии засверкали.

Полина Карповна и Зина даже рты открыли от изумления. Они и не предполагали, что их милая, добрая, ласковая Тосенька вдруг так заговорит! Жестко, решительно, по-деловому!

– Голубушка, вы только папеньке своему пока ничего не говорите, вдруг все и так обойдется? – жалобно, как провинившаяся гимназистка, попросила Полина Карповна. Она ужасно боялась своего могущественного свояка, действительного статского советника Гнедина.

Зина даже покраснела от стыда за мать.