Адвокат империи

Думаю, что сама мысль, что какой-то барон посмел указывать ему, буквально выводила его из себя.

Тем не менее это нисколько не умаляло того факта, что Штайнберг стал для нас проблемой. И эту проблему требовалось решить. И у меня имелась мысль о том, как можно попытаться это сделать.

Подойдя к столу, я сел в кресло.

— Слушай, у меня вопрос.

— Какой?

— Ты ведь помнишь, каким образом мы прижали Штайнберга, чтобы он выплатил компенсацию?

— Слышал. Что ты имеешь в виду?

— Тогда каковы шансы, что, человек укрывающийся от уплаты налогов, мог как-то напортачить и в другом месте?

Лазарев чуть наклонил голову и посмотрел на меня с подозрением."

"— Одно дело обвинять его в этом, когда у тебя есть доказательства, Саша. И совсем другое, когда этих доказательств у тебя нет. Попробуешь блефовать, и даже я не защищу тебя от обвинения в клевете. Это слишком прямолинейно.

— А я и не собираюсь, — тут же возразил. — Я и так это хорошо знаю. Но ты сам сказал, что для подобного обвинения нужны доказательства. И я знаю, как их можно нарыть.

Лазарев фыркнул.

— Думаешь, ты один такой умный? Я искал на него компромат с того момента, как ты мне позвонил и сообщил. Вообще ничего. За исключением того случая, который ты нарыл со Скворцовой, больше ничего нет. Да и его использовать уже не удастся. Я проверил. Штайнберг подчистил хвосты в достаточной мере, чтобы теперь его делишки не вызывали вопросов.

А вот этот момент меня немного покоробил. У нас имелась сделка со Штайнбергом, и Лазарев только что сам признался, что готов был её нарушить для своей пользы. Сложно сказать, какие бы последствия это имело для нашей предыдущей клиентки, но в том, что они бы были, я не сомневался. С таким-то мелочным и злым засранцем-то уж точно!

Ладно. Неприятно, но не могу не признать, что на месте Лазарева я бы подумал о том же самом. Только имелся один нюанс. Я не на его месте. И этот момент я запомню.

— А я не говорил, что сам найду, — пояснил. — Но знаю того, кто может попробовать что-то нарыть. Не обязательно нарушение закона. Но хоть что-то же должно быть.

В глазах Лазарева появился немой вопрос, на что я покачал головой.

— Без имён.

— И?

— Ну, мне могут потребоваться деньги…

Лазарев просто достал из кармана тонкую книжку в обложке из натуральной кожи и отделанную по краям золотом. Уф, я о таких слышал, но в глаза видел впервые.

Открыв её, Лазарев взял ручку и вписал на первом же листе свою фамилию. Оторвал листок и протянул мне. Плотная дорогая бумага. Гербовые печати и знак Центрального Имперского Банка.

— Можешь вписать сюда сумму до миллиона, — пояснил он, пока я сидел в состоянии тихого офигевания.

Я-то предполагал, что он начнёт меня расспрашивать и упираться, но не то, что при первом же требовании получу вексель на предъявителя с такой суммой.