Сбежать от Питбуля и Булочки

""

""Задержать, может?""

Перепугают опять и обидят Синицу эту… А я сам её перепугать собираюсь. Ибо — нехрен! Я с ней понимаешь, нянчусь, а она?

""Не трогать. Сам я! ""

***********************

Ася

Купив стакан горячего чая в ларьке, оглядываю машины на стоянке вокзала. Вот отсюда мы к тете Тамаре ездили.

Маленький частный микроавтобус — до Никольского. Это я выясняю у трех женщин, которые не успели на последний рейс. Посадочных мест — шесть.

Колени и уши замёрзли так, что не чувствую. Женщины смотрят на меня брезгливо и с осуждением. Как Питбуль, когда только увидел.

Да, я, может, и сомнительно выгляжу. Но замёрзший человек уж точно не вызывает у меня осуждение!

Виновата я что ли, если магазины закрыты здесь все закрыты.

Поднимаю повыше воротник шубки.

Если я когда-нибудь буду себе ещё покупать шубку, то она будет длинной и с капюшоном. Как завещала моя великая бабушка!

Будущее кажется мне туманным и непривлекательным. Это очень несправедливо. Но сдаться и позволить этой несправедливости происходить без моего сопротивления я категорически не могу!

Чувствую, как начинает беспощадно клонить в сон. А вот холод чувствовать перестаю. Выдыхаю густое облачко пара. Температура падает…

— А где водитель? — прождав ещё минут десять спрашиваю я.

Одна из тёток кивает мне за машину. Выглянув на секунду, тут же залетаю обратно. Патруль проверяет у него документы.

От колотящегося истошно сердца сон снимает как рукой.

Скорей, пожалуйста!

Прислонясь бедром к боку тёплого капота микроавтобуса закрываю опять глаза.

Внезапно оглушает волной адреналина. Как бывает, когда разъярённый пёс выскакивает из-за угла. И тут же:

— Попалась, мелкая воровка! — прихватывают чувствительно меня за ухо горячие пальцы.

— Ай…

Касьянов!!

— Отпустите!

Отпускает, но тут же грубо давит на спину, толкая колено между бёдер.

— Руки на капот, — низкое рычание.

Тетки ахают, спеша разбежаться подальше. А какой-то подросток азартно достаёт телефон и начинает снимать нас.

Не веря в происходящее, ловлю ладонями тёплую сталь капота, чтобы удержать равновесие. Я такое только в кино видела!

Одежда Касьянова трётся о голую кожу моих ног. Это больно…

— Побегать решила, да? — с издёвкой.

Отводит одну мою руку назад, щёлкает наручником. Потом вторую.

— Статья триста тринадцатая! ""Побег из-под ареста или из-под стражи наказывается лишением свободы на срок до четырех лет.""

С ужасом замираю. В ушах звенит.

Как до четырёх?

— Это, — многозначительно шепчет мне в ухо, согревая его дыханием, — плюсом к сроку за воровство и нападение на полковника полиции. Вперёд, Синичкина!

Придерживая под локоть ведёт меня к тем патрульным, что проверяли документы у водителя.

Лицо моё согревается от горючих слёз, молча льющихся по лицу. Всё расплывается перед глазами.