Сбежать от Питбуля и Булочки

И я тебя! — хочется сказать мне. Но я не решаюсь.

А на улице мы снова целуемся. И я вся искусана его жадными губами.

— Поехали домой, детка, — шепчет. — А, нет… Лучше, не домой. Там Ариша с тёть Катей.

Глажу венку на его виске, она взбухшая и стучит.

У бабушки была гипертония. И умерла она от криза. И я помню, как начинали выделяться её вены, когда давление повышалось. И боюсь этого до ужаса.

— Дан, у тебя давление высокое.

— Ещё бы… — страдающе.

— Надо измерить.

— Нет, надо кое-что другое.

— И выпить лекарство.

— Ты моё лекарство, Синичка.

— Давай зайдем в аптеку! — прошу его.

— Ты прекрати из меня инвалида делать! — фыркает он. — Просто в тонике было что-то…

— Что?

— Какой-то афродизиак, мне кажется. И… Пожалуйста, Синичкина, давай используем его по назначению, а то я сдохну до вечера! — смачно чмокает меня в губы.

Его телефон опять трезвонит.

— Дыа! — сдержанно, но с крайней степенью раздражения. — Ну не могу я сейчас, Медведев! Хорошо… Хорошо… Подскачу на минуту.

Открывает мне дверь машины.

— Ну что за люди, а? — сетует он. — У меня же еще целых два часа было.

Останавливается у отделения полиции.

Выходит навстречу Михаилу, тот достает из папки какие-то документы, и на капоте, Касьянов, бегло пробегаясь взглядом, подписывает их.

Не в силах сдержать улыбку рассматриваю свое колечко. Красивое… Не просто колечко. Это предложение! Я не совсем осознаю, чем оно мне выльется. Но своей жизни без Булочки и моего Питбуля уже не представляю."

"Вижу, как Богдан морщась трёт виски. Медведев, отвернувшись говорит по телефону. Богдан закрывает глаза. Ручка вываливается из пальцев. Он ловит ладонью капот. Вскрикнув, вылетаю из машины.

Внезапно он оседает и падает навзничь!

— Миша! — вскрикиваю я.

Медведев медленно и удивленно оборачивается.

Падаю на колени на снег. Шлепаю по щекам Богдану.

— Дан! Дан!

От его лица резко отливает кровь, и он становится белым.

Поднимаю глаза на Медведева.

— Скорую….

Глава 17 — Эллочка-Людоедка

Ася

Богдан в реанимации, у меня в руках его телефон, портмоне. А вот паспорт Мише пока не отдали.

Я, тихо рыдая, сижу рядом с Мишей. И заикаясь рассказываю про сегодняшнее утро и про то, что накануне он получил сотрясение. А врачи со мной практически не говорят. Про осколок вскользь выслушали и всё.

— Так, погоди, а про тоник он постебался или реально? — переспрашивает Миша.

— Я не знаю… — закрываю руками лицо. — Но давление у него было высокое. Пульс, вены…

— Сейчас попрошу, чтобы анализ крови взяли. Не реви! Всё. Питбуль у нас машина крепкая. Выберется.

Машина… Какая он машина?

Медведев уходит куда-то, я остаюсь одна. Палата с окном во всю стену, там лежит Богдан. По пояс прикрыт простыней. Трубки какие-то… Без сознания. От ужаса у меня кружится голова.

Из палаты выходит медик.