Акция прикрытия

– Выйди, поговори с ними, – сказала мать, но Магомет только покачал головой. Ради случая он надел черкеску, папаху, пристегнул к поясу отцовский кинжал. Все четыре часа он молча стоял посреди комнаты – ноги широко расставлены, руки уперты в бока, рот жестко сжат.

В конце пятого часа посредники обнажили головы.

– Не доводи до крайности, – снова начала мать, – Хочешь отказать – откажи, но не позорь стариков!"

"В люльке заплакал шестимесячный Руслан. Отец успел положить ему нож под подушку, чтобы рос мужчиной, но научить ничему не смог. Ему придется учиться у старшего брата и пользоваться его репутацией.

Губы Магомета сжались еще плотнее.

– Иди к ребенку! – коротко бросил Иса, старший брат матери. – Пусть делает, как знает! Не учи мужчину...

Кроме Исы в доме находились еще три ее брата. Они не относились напрямую к роду убитого и не могли вступать в переговоры, но были против примирения и научили Магомета, как он должен себя вести. Впрочем, тот и сам, без подсказок, выбрал бы ту же линию поведения.

Доводить стариков до коленопреклонения Иса не советовал, чтобы не озлоблять лишних людей, да и Магомету не хотелось этого делать.

Когда солнце стало клониться к закату, тяжелые железные ворота распахнулись, и Магомет вышел на улицу, приняв ту же позу, в которой простоял все это время.

Старший из примирителей подошел к нему и просительным тоном сказал:

– Что случилось, то случилось, твоего отца не вернешь, и Энверу придется ответить по закону. Но они никогда не враждовали, виновата водка и карты, да и они оба виноваты... Зачем тут мстить? Лучше договориться о цене крови.

Такое иногда случалось: родственники убийцы щедро платили семье погибшего, и те не объявляли кровной мести.

Но взять деньги за отнятую жизнь мог только тот клан, в котором не было настоящих мужчин.

– Вы все говорите правильно, – с расстановкой произнес Магомет. – Я привык слушать старших и выполнять то, что они советуют. Но среди старших есть те, кого надо слушать в первую очередь. И самый первый – отец.

Магомет замолчал. Всем, кто слышал разговор аксакала и безусого юнца, разговор на равных, возможный лишь в одной ситуации – в той, в которой он происходил, стало ясно, что примирение не удалось.

– А отец учил: кто намеренно убил – никакого прощения!

Развернувшись, тринадцатилетний глава рода Тепкоевых вернулся во двор.

Ворота закрылись. Посланники Пашаевых вытерли потные потеки на лицах, надели шапки и двинулись обратно. Теперь ритуал скорбной церемонии не соблюдался – по пыльной улице толпой, словно после колхозного собрания, тяжело шли усталые старые люди, обсуждающие между собой происшедшие события. Примирение не удалось, но такой вариант был одним из равновероятных и сам по себе никого не оскорблял.