Акция прикрытия

Пот струился из-под тяжелых каракулевых папах, бараньих шапок, цивильных шляп, оставляя тусклые потеки на суровых, изборожденных морщинами лицах.

— Выйди, поговори с ними, — сказала мать, но Магомет только покачал головой. Ради случая он надел черкеску, папаху, пристегнул к поясу отцовский кинжал. Все четыре часа он молча стоял посреди комнаты — ноги широко расставлены, руки уперты в бока, рот жестко сжат.

В конце пятого часа посредники обнажили головы.

— Не доводи до крайности, — снова начала мать. — Хочешь отказать — откажи, но не позорь стариков!"

"В люльке заплакал шестимесячный Руслан.

Отец успел положить ему нож под подушку, чтобы рос мужчиной, но научить ничему не смог. Ему придется учиться у старшего брата и пользоваться его репутацией. Губы Магомета сжались еще плотнее.

— Иди к ребенку! — коротко бросил Иса, старший брат матери. — Пусть делает, как знает! Не учи мужчину…

Кроме Исы в доме находились еще три ее брата. Они не относились напрямую к роду убитого и не могли вступать в переговоры, но были против примирения и научили Магомета, как он должен себя вести.

Впрочем, тот и сам, без подсказок, выбрал бы ту же линию поведения.

Доводить стариков до коленопреклонения Иса не советовал, чтобы не озлоблять лишних людей, да и Магомету не хотелось этого делать. Когда солнце стало клониться к закату, тяжелые железные ворота распахнулись, и Магомет вышел на улицу, приняв ту же позу, в которой простоял все это время.

Старший из примирителей подошел к нему и просительным тоном сказал:

— Что случилось, то случилось, твоего отца не вернешь, и Энверу придется ответить по закону.

Но они никогда не враждовали, виновата водка и карты, да и они оба виноваты… Зачем тут мстить? Лучше договориться о цене крови.

Такое иногда случалось: родственники убийцы щедро платили семье погибшего, и те не объявляли кровной мести. Но взять деньги за отнятую жизнь мог только тот клан, в котором не было настоящих мужчин.

— Вы все говорите правильно, — с расстановкой произнес Магомет. — Я привык слушать старших и выполнять то, что они советуют. Но среди старших есть те, кого надо слушать в первую очередь.

И самый первый — отец.

Магомет замолчал. Всем, кто слышал разговор аксакала и безусого юнца, разговор на равных, возможный лишь в одной ситуации — в той, в которой он происходил, стало ясно, что примирение не удалось.

— А отец учил: кто намеренно убил — никакого прощения!

Развернувшись, тринадцатилетний глава рода Тепкоевых вернулся во двор. Ворота закрылись. Посланники Пашаевых вытерли потные потеки на лицах, надели шапки и двинулись обратно.